Путь наименьшего сопротивления - Роберт Фритц

Величие музыки здесь неотделимо от величия ее создателя. Бетховен не был эдаким каналом, по которому течет «высшая творческая сила». Он был мастером, способным отразить в музыке все грани собственного житейского опыта, от духовных и философских до сексуальных и даже бытовых. К тому же он был великолепным «техником», знатоком своего ремесла. Бетховен использовал жизнь как материал для произведений. Он шел скорее по пути неуклонного саморазвития, чем по пути «прорывов и озарений». Его творческая история – постоянная эволюция. Но именно в ходе эволюции он и совершил революцию в истории музыки. Исследуя творчество Бетховена, композитор Роджер Сешенс[4] затрагивает тему вдохновения:

У меня есть оригинальная нотная запись последней части его «Сонаты для фортепиано № 29». По наброскам видно, что Бетховен тщательно моделировал, а затем трезво, даже хладнокровно, пробовал на практике и выверял тему фуги. Казалось бы, где же здесь вдохновение? Но ведь никаким иным словом не описать ту титаническую мощь и энергию, что заложена в самом устройстве музыкальной темы. Что же такое вдохновение, если не вот это?

Возможно, есть люди, в чьем воображении звучит еще более гениальная музыка, чем у Бетховена. Но созидатели не просто могут замыслить нечто – они способны претворить плод фантазии в действительность. Когда возникает произведение, начинается эволюция его автора. Каждая завершенная работа – основа для следующего творения. Если при мне начинают говорить о «ключах» к таланту, как будто верно подобранный ключ может отомкнуть творческое начало, я всегда чувствую: пора уносить ноги.

Пожалуй, я могу понять, как зародились все эти теории. Видимо, психологи не раз подмечали, что творческим личностям свойственны необычные манеры. Эта оригинальность на первый взгляд и отличает их от остальных людей. Если поощрять и развивать оригинальность, разовьется и творческое начало – гласит теория. С тем же успехом можно подметить, что некоторые люди играют на пианино, а некоторые не играют. Наблюдая за теми, кто умеет играть, мы видим: они нажимают на белые и черные клавиши. Согласно «теории ключа», человек, который играть не умеет, должен тоже сесть за рояль и нажимать на клавиши. Тогда в какой-то момент он сам станет пианистом.

Есть психологические тесты на творческое мышление, где вас просят подумать, как можно использовать кирпич. Якобы чем больше способов вы придумаете, тем вы креативнее. Здесь мы видим еще одну вариацию на тему альтернативных решений – фирменный прием «борцов с проблемами». Если бы гениальный архитектор Фрэнк Ллойд Райт назвал только один способ применения кирпича – строить здания, – его сочли бы не очень творческой личностью!

Главный вопрос

Перечисленные подходы оставляют в стороне жизненно важный вопрос любого созидателя: «А что именно я хочу создать?» Полет фантазии – вовсе не поиск альтернативы, а поиск пути от изначального замысла до воплощения задумки. Проверить любую теорию творчества на пригодность очень просто. Надо спросить: а можно писать музыку, пользуясь этой теорией? Вы представляете себе, чтобы Моцарт сидел и изобретал альтернативные увертюры к «Женитьбе Фигаро» методом мозгового штурма? Если бы он выбрал этот метод, то не смог бы сочинить увертюру за несколько часов. А ведь как-то сочинил!

Как пишет Роджер Сешенс, черновики Бетховена полны музыкальных тем и вариаций. Однако эти наметки отображают не разгул ассоциаций и не стремление «решить задачу несколькими способами». За ними стоит кропотливое исследование звуков, пауз, музыкальных структур, их взаимодействия. Вспомним: «Бетховен тщательно моделировал, а затем трезво, даже хладнокровно, пробовал на практике и выверял тему фуги». Он не отключал критическое суждение и логику, а, напротив, использовал их в работе. Конечно, у каждого творца свои метод и стиль: кто-то все выверяет, кто-то предпочитает импровизацию. Но все эти подходы существуют в системе. Они нацелены на результат, который замыслил творец. Критическое суждение фокусируется, направляется на цель. По мере того как созидатель нащупывает свой путь, альтернативным решениям остается меньше места. Творец всегда стремится к экономии средств. Чем выше мастерство – тем короче и прямее путь от замысла до его воплощения.

«Освободить сознание» – не то же, что его сфокусировать. Для фокусировки нужен объект внимания. Созидатель всегда сосредоточен на том, что хотел бы принести в мир. Освободить сознание – примерно то же, что закинуть удочку наугад, надеясь, что в пруду есть рыба, не представляя, какую рыбу хотел бы поймать, и не умея рыбачить. А вот созидание больше похоже на настоящую рыбалку. Прежде чем идти на пруд, надо решить, какую рыбу ты хочешь вытянуть. Если хочешь форель, бери подлесок и мушку. Если окуня – грузила и червя. В творчестве, как и в рыбалке, всегда есть момент неизвестности. Но когда знаешь, каков должен быть итог, можно сосредоточиться на процессе созидания, а не двигаться на ощупь.

А это моя проблема?

Когда не знаешь, как создать то, что хочется, проблемы кажутся важной частью жизни. Но, если вдуматься, многие проблемы не имеют отношения лично к нам. Борьба с проблемами – не самый продуктивный образ жизни. Посвятив годы работе над этой темой, психолог Карл Юнг пришел к мудрому выводу:

Величайшие и серьезнейшие проблемы бытия по сути своей неразрешимы… Их нельзя решить, можно только перерасти. А «перерастание», как показывает опыт, требует перехода на новый уровень мышления. Скажем, у пациента появляется высший или более масштабный интерес – и благодаря расширению кругозора безнадежная проблема теряет остроту. Логически она, конечно, не разрешилась, но поблекла по сравнению с новым и более сильным жизненным стремлением.

Огромная работа, проделанная человечеством на предмет борьбы с проблемами, в сущности, бесполезна. Она дала мало пригодных инструментов, потому что битва с трудностями – просто очередная попытка выбрать «верную» реакцию на обстоятельства (в данном случае на обстоятельства, осложняющие жизнь). На практике большинство людей, занятых борьбой с проблемами, рано или поздно опускают руки. Один мой друг рассказывал, что их компания вложила тысячи долларов в разные методики решения проблем.

– И сколько методик вам пригодилось? – спросил я.

– Ни одной, – ответил он. – Мы набросали много идей и ничего не использовали. Сначала людям нравилось заниматься чем-то необычным. Но время шло, а ничего не менялось. Окажись хоть какой-то метод толковым, мы бы его с радостью применили. Но в итоге мы имели массу бесполезных идей, которые никому не нужны. И правильно, что не нужны. Это была непрактичная затея и по большому счету просто глупая.

Зигмунд Фрейд был врачом

Многие открытия в психологии и психотерапии сделаны под влиянием отца психоанализа Зигмунда Фрейда. Даже те исследователи, чьи взгляды не во всем совпадают с его теорией, работают в рамках того же клинического подхода. Как врач Фрейд всю жизнь учился решать проблемы. Замечать симптомы. Ставить диагнозы. Прописывать лекарства и процедуры. Свою миссию он видел в том, чтобы облегчать страдания. Избавление от боли – вот цель лечения. Эта модель до сих пор преобладает в психотерапии: выясни, что сломалось, и почини. При физических заболеваниях этот подход отлично работает. Когда великому режиссеру Джону Хьюстону было за 80, его спросили, в чем секрет творческого долголетия. «В хороших хирургах», – ответил он. Но медицинская наука не призвана «создавать здоровье». Ее задача – устранять болезнь. Есть движения, которые провозглашают целью здоровье нации, но до сих пор мало кто из врачей видит разницу между тем, чтобы исцелить недуг, и тем, чтобы выработать здоровье.

Огромная разница

В мире искусства хорошо знают: создать произведение и разрешить проблему – разные вещи. Это различие важно потому, что многие хотят создать для себя жизнь, которая бы им нравилась. Борьба с проблемами не дает достичь результата и лишь укрепляет рамки. Разница между борьбой с проблемами и созиданием становится ясна, если сравнить историю эфиопского кризиса и стратегию, выбранную другой страной третьего мира. Я имею в виду работу, которую проводит в Уганде African Food and Peace Foundation.

Меня пригласили поучаствовать в проекте его основатели, которых заинтересовала идея творческого процесса как инструмента развития. Вместо ресурсов и технологий, присылаемых извне, жителям деревень предлагаются курсы, на которых их обучают создавать новые условия жизни. История Уганды – это горькая повесть об угнетении, гражданских войнах и распрях, голоде, эпидемиях и разрухе. Удачно ли мы выбрали место для первого опыта по использованию творческого процесса в масштабах страны? С другой стороны, что может быть лучше?