Древние. Возвышение - Джулия Плек

– Нам действительно пора идти, – ни к кому конкретно не обращаясь, чопорно проговорил Арманд. – Задерживаться там, где у тебя нет никакого дела, – значит напрашиваться на неприятности.

Вивианн плотно сжала губы, чтобы скрыть не то неодобрение, не то улыбку. Клаус читал выражения ее лица ничуть не лучше, чем в их первую встречу, и задался вопросом, когда же – не если – у него появится возможность этому научиться. Оборотни закроют глаза на ее поведение, но сама она не даст себя похитить, рассчитывать на ее сотрудничество в таком случае не приходится. Возможно, ведьмочка не пылает любовью к самодовольному, благовоспитанному Арманду, но, так и не получив полного впечатления о чарах Клауса, может как порядочная девушка все равно выйти за оборотня. И прожить скучную, пристойную жизнь. Слишком ужасная потеря, нет сил такое видеть.

– Конечно, – мурлыкнула Вивианн и повернулась, чтобы уйти, не подарив Клаусу многозначительного взгляда через плечо.

Клаус на мгновение представил, что произойдет, если он бросится на беззащитную спину Арманда и сломает его высокомерный хребет. Вивианн рассердится – Элайджа будет в ярости, – но в конце концов все сойдутся на том, что конец света не наступит из-за смерти одного оборотня. Время покажет, что Клаус прав, так всегда бывает. Потом он заметил, как высоко держит голову Вивианн, ступая по кишащей людьми булыжной мостовой. Клаус вздохнул и оставил свою идею. В убийстве конкурента могут быть свои преимущества, но с такой женщиной, как Вивианн, этого может оказаться недостаточно. Чтобы завоевать ее, придется приложить все силы: он должен будет доказать, что способен стать гораздо лучше, – можно сказать, другим человеком.

Глава 5

Элайджа Микаэльсон был из тех, кто выживает. Мало того что он был непобедим, так вдобавок еще обладал настоящим даром к адаптации – к тому, чтобы уцелеть при любых обстоятельствах.

С тех пор как они с братом и сестрой прибились к грязным берегам наводненного преступниками захолустного городишки, известного как Нувель-Орлеанс, эти таланты отлично ему служили. После того как Клаус перебесился на новом месте, им наконец удалось заключить мир с местными ведьмами и оборотнями. Правда, пришлось поклясться, что они не станут создавать вампиров, но обретение нового дома того стоило. Равновесие было хрупким, но перемирие продержалось почти десяток лет. После того как их несколько столетий гонял по всей Европе собственный жестокий и кровожадный папаша, они наконец-то твердо встали на ноги. Но времена меняются, и для Древних тоже настала пора измениться.

По мере того как Элайджа удалялся от центра, дома, которые прежде тесно жались друг к другу, стояли все свободнее. Его конь трусил вперед, и шум города стихал. Люди ездили верхом, поэтому ему тоже приходилось, но смертные передвигаются так угнетающе медленно!

Короче всего было срезать путь через частное кладбище на окраине, и после недолгих колебаний он направил коня в высокие железные ворота.

Тут было пустынно, как на любом погосте с наступлением вечера, но Элайджа не чувствовал одиночества. На этом кладбище, в отличие от общественных, ощущалась магия давно ушедших ведьм, ибо здесь покоились лишь они. Перед многими замысловатыми, испещренными надписями могильными камнями курился ладан, а свет оплывающих свечей наполнял пространство причудливыми тенями. Без сомнения, это место частенько навещали.

Конь Элайджи шарахнулся и встал на дыбы, очевидно, ему тут нравилось не больше, чем его хозяину. Однако из-за изгиба протоки путь не через кладбище был бы на несколько миль длиннее. Это словно проверка решимости потенциальных посетителей Изабель: хватит ли у них отваги ступить на проклятую землю? Или они, потакая своей трусости, предпочтут потерять час и выберут длинный путь? Или (и возможно, она сама избрала бы именно этот вариант) смертные вообще не потревожат ее, держась подальше от ведьмы, которая живет на дальнем краю кладбища, и шепотом рассказывая о ней друг другу страшные сказки?

Эта обитель магии вдруг властно напомнила Элайдже о другой ведьме, которая тоже окружала себя красивыми ритуалами подобного сорта. Его мать Эстер. Тысячу лет назад он считал ее самой могущественной, самой совершенной и элегантной женщиной на свете. А потом она прокляла его в отчаянной попытке защитить свою семью от неистовства оборотней, так и не признавшись, что у нее куда больше общего с нападающими, чем можно предположить.

Своими чарами она сделала мужа Микаэля и детей бессмертными, неуязвимыми и грозными убийцами, которые тысячекратно опаснее любых врагов. Она сделала то, что считала наилучшим, но потом горько об этом пожалела и умерла, пребывая в убеждении, что все ее дети от Микаэля (Ребекка, Финн, Кол и сам Элайджа), а также прижитый от оборотня Никлаус – мерзкие выродки. Умерла, веря, что лучше было бы, если бы оборотни убили их всех.

Отец, первый охотник на вампиров, посвятил себя истреблению этого зла – детей Эстер. Элайджа и его брат с сестрой бегали от него веками и пересекли океан, чтобы скрыться от отцовского гнева. Всякий раз, когда к Элайдже подкрадывались мысли о матери, его до глубины души пронзала боль от знания, что родители никогда не любили его и желали ему смерти.

А сейчас ничего не оставалось, кроме как сделать ставку на ведьму, что оказалась под рукой. Конечно, Изабель Далленкур не была и вполовину так сильна в ведовстве, как Эстер, но в нынешних обстоятельствах сгодится и она. Изабель была известна своими амбициями: жажда власти, присущая этой женщине, сильно превосходила ее природные способности к магии и лидерству. Возможно, в обмен на поддержку и благодарность она согласится оказать любезность другому могущественному созданию, а у Элайджи как раз возникла нужда в сравнительно простой услуге.

Договоренность с ведьмами не только лишила Микаэльсонов возможности обращать новых вампиров: вскоре Древние обнаружили, что их попытки купить или выменять землю в черте города заканчиваются ничем. Не действовали ни посулы, ни угрозы. Посыл был ясен: оставаться оставайтесь, но не слишком расслабляйтесь.

В результате Элайджа и его брат с сестрой провели эти девять лет на постоялых дворах и в пансионах, а в конечном итоге осели в гостинице. Нельзя не признать, что условия, в которых они жили, становились все лучше, ведь город рос и процветал, но даже самый роскошный гостиничный номер не сравнится со своим домом. Его не приобрести в собственность и не обезопасить. И в нем, конечно, не было места для спящих в гробах братьев Кола и Финна, которых Клаус некогда заколол в припадке ярости. Элайджа понимал, что нынче в городе задули ветра перемен, и не собирался упускать возможности, которые они несли с собой. Для Микаэльсонов настало время обзавестись собственным кусочком Нового Орлеана, и, чтобы застолбить его, нужна была всего лишь одна-единственная сговорчивая ведьма.