'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

серьезные, но я знал множество способов обойти их.

– Думаешь, я собрался убеждать их словами? – Я рассмеялся. – Я использую клинок.

Като рассмеялся вместе со мной.

– Действительно, ничто лучше не убедит этих замотанных в шелк свиней, чем страх. А кто может быть страшнее, чем ты, в этих черных доспехах и с клинком?

Кажется, я обзавелся поклонником. Это прибавило мне уверенности.

– Я готов умереть. – Кярс глотнул вина. – Но готов и жить дальше. Возлагаю на тебя надежды, Кева.

18

Сира

– Ты решила, кого превратишь в Ашери?

Голос звучал как гнилая листва, утопленная в меду.

Я резко подскочила на своем ложе, сбросила пуховое одеяло и уставилась на светящиеся в темноте зеленые спирали.

В изножье кровати сидела Саурва, скрестив голые ноги.

– У тебя не так много времени, как ты думаешь. Ты слишком разнежилась. А тем временем кое-кто хочет тебя убить.

Очевидно, она имела в виду Кеву.

– И кого, по-твоему, мне следует превратить в Ашери? – осторожно спросила я. Я опасалась возвращать из мертвых колдунью даже более могущественную, чем я. Но мне нужна была помощь.

Саурва сунула палец между голубыми губами.

– Как насчет милой Норы?

Это сделает Нору самой могущественной женщиной на свете. Она сможет говорить на всех языках, писать кровавые руны, менять обличье и соединять звезды.

– Бедняжка уже столько всего пережила.

Саурва хихикнула. От этого звука по коже побежали мурашки.

– Кого бы ты ни выбрала, просто запомни: она должна этого хотеть. Ты расскажешь, как подействуют кровавые руны, и она должна согласиться.

– Кто согласится стать презренной колдуньей, соединяющей звезды?

– Это тебе и предстоит выяснить, Сира. – Саурва подкралась ко мне, как пылающий страстью любовник. – Ты понимаешь души своих друзей и родных лучше, чем я. Просто знай: без нее тебе не победить. Ашери должна вернуться.

Она приблизила свои губы к моим.

Я отодвинулась на кровати как можно дальше.

– Что ты делаешь?

– Хочу тебя поцеловать.

– Зачем?

– А почему бы нет? Боишься, что тебе это понравится?

– Исключено. Ты омерзительна. Даже не приближайся ко мне.

– Это больно, – надулась Саурва. – У меня тоже есть чувства, знаешь ли.

– А мне плевать. Ты пытаешься выбить у меня почву из-под ног. Пытаешься смутить меня, чтобы я тебя боялась.

– Ха! А ты разве не так поступаешь с людьми? Ты самая большая ханжа из всех, кого я когда-либо видела, а я повидала немало.

– Конечно, ханжа. Но я смирилась со своими недостатками. У тебя не получится использовать их против меня.

– Это мы называем парадоксом. Видишь ли, если ты смирилась со своими недостатками, то не сможешь себя ненавидеть. Но правда в том, что рано или поздно отвращение к самой себе разорвет тебя на части. Если только ты не научишься себя любить. Даже те свои качества, которые находишь омерзительными, как меня. – Она подалась вперед и прошептала: – И подозреваю, ты не считаешь меня настолько уж омерзительной, как говоришь. Это мы называем прогрессом.

Она щелкнула пальцами и пропала. Я выпустила давно сдерживаемый выдох.

Я не позволю Саурве сбить меня с толку. Ведь именно этого она и добивается: чтобы я отстаивала ее интересы вместо своих. Если я верну Ашери, она должна быть лишена власти. Чтобы могла только помогать мне, ничего больше.

Когда над горизонтом показалось солнце, залив мягким светом пустыню и барханы, я пошла в юрту Пашанга. Чтобы разбудить его, я постучала посохом в зерцальные доспехи, лежащие на полу.

Пашанг застонал, почесал рубцы на раздувшемся животе и открыл глаза.

– А, ты принесла утро, дорогая жена.

– Есть новости от Базиля?

Он потянулся и зевнул.

– Насколько я знаю, нет.

– Думаешь, у него получится?

– Снести дверь – это одно. Но выдержать поток пуль гулямов – совсем другое.

– Но ведь в конце концов у них закончатся пули.

– И сколько человек готов положить Базиль, прежде чем это случится? Может, он решит, что менее затратно просто уморить их голодом.

– Уморить голодом… На это потребуется целая луна, а то и больше.

Я разочарованно ударила посохом по полу.

Обнаженный Пашанг поднялся и вытянул руки к дыре в потолке.

– Когда Базиль пришлет кого-нибудь, я подчеркну, что ты торопишься.

– А ты сам-то осознаешь, что это срочно, Пашанг? Думаешь, Кева целыми днями курит гашиш? Он сделает все возможное, чтобы меня победить. И разрушить все, что мы пытаемся создать. Он ясно дал это понять. Я даже завидую человеку, чьи цели столь ясны.

– Ты и сама видишь ясно, султанша. Ты лично сковала тот путь, по которому мы теперь идем. Тебе некому завидовать.

– Это ты так считаешь. Но я волнуюсь.

Пашанг добродушно улыбнулся.

– Мне нравились времена, когда ты делилась со мной своими тревогами. Когда все мне рассказывала. А в последнее время ты замкнулась.

– Ты тоже изменился, Пашанг. Не заставляй меня перечислять все изменения.

Он положил руки мне на плечи.

– Но мое сердце не изменилось. Я по-прежнему люблю тебя, Сира.

– Правда? – Его прямота меня потрясла. Мне тоже следует быть откровенной. – Сколько у тебя было женщин с тех пор, как ты в последний раз признавался мне в любви?

– И разве я пытался это скрывать? Если тебя это задевает, я прекращу. Но я ведь дикий зверь. Люблю убивать и спать с женщинами. А ты временами не склонна ни к тому, ни к другому.

– Я всегда готова убивать врагов. – Я попыталась улыбнуться. – И мне не хватает любовных утех.

– Что ж… Мой член уже готов. Спина позволит тебе поскакать?

Закончив, мы поболтали, посмеялись и насладились оранжевым виноградом, но тут снаружи нас позвали. Это был суровый голос Текиша.

– Пашанг. Сира. Вы точно захотите это увидеть.

– Лучше нам одеться, – сказала я.

– Дай нам несколько минут, – прокричал через полог Пашанг.

Я натянула кафтан и пригладила волосы. Пашанг накинул на плечи золотистый халат.

– Входи, брат, – сказал он.

Текиш шагнул внутрь. Он притащил кого-то с собой. Кармазийку с рыжими волосами, которую я узнала.

– Сади, – сказала я.

Под ее острым носиком расцвел синяк – кто-то ей врезал.

– Селена нашла ее среди абядийцев в клетках, – сказал Текиш. – Она всячески старалась не выделяться. Даже убрала волосы под тюрбан, чтобы мы ее не заметили.

Я прикоснулась к собственному носу.

– Это же сделал не ты, Текиш?

– Не я.

Сади неотрывно смотрела на меня с грозным видом. Взгляд золотистых глаз как будто проникал насквозь. Выглядела она колоритно – с буйными рыжими волосами и потной кожей цвета мускатного ореха.

– Прими мои извинения за то, что тебя ударили, – сказала я. –