Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Мы обязаны понять, что было нужно радикалу.

— Разумеется, — ответил Гаред.

Он подтверждал, что лично займется этим вопросом.

Юстикар открыл вокс-канал с пилотом:

— Приземляемся на ”Пречистом свете”.

Орбиана видимо слышала, потому, что спросила:

— Это необходимо, юстикар? Ваша миссия в системе не завершена?

— Пока я не получу ответа, мы остаемся в этих координатах. Нам нужен ваш корабль, мое отделение не может зависнуть посреди космоса.

— Мое судно в вашем распоряжении, — ответила Амалия сквозь сжатые зубы.

”Терзатель” влетел в посадочный ангар сторожевика. Рев двигателей разнесся по помещению, делаю командование инквизитора лишь фикцией.

— Смертный, — сказал Штейр. — Почему ты взял его?

— Это было спонтанное решение. Он сражался за нечто большее, чем выживание и не умер, в отличие от других колонистов. Это должно что-нибудь значить.

— Действительно. Все его товарищи и друзья погибли, какая от него будет польза?

Гаред посмотрел на человека. Клаус Браунер стоял под крылом десантно-штурмового корабля, его лицо было пепельно-серым, так смотрит сломленный человек, не имеющий больше целей в жизни.

— Возможно, стирание памяти будет милосердием.

— Ты веришь в это, брат?

Нет, он не верил. Это было необходимой процедурой, смертным нельзя жить со знанием того, что в тенях существуют Серые Рыцари. Тем не менее, это не означало, что эпистолярий с радостью отправлял на нее людей.

— Есть другой выход, — человека можно было отправить служить Священной Инквизиции.

— Он отслуживший свое в Гвардии старик. Ты думаешь, это будет честно по отношению к нему?

— Он с честью сражался и заслужил награду.

Юстикар кивнул.

— Решение может подождать, пока мы не покинем систему.

— Если покинем ее вообще.

— Мы нуждаемся в знаниях. Я говорил с инквизитором, встреться с ней. Секреты этого корабля будут раскрыты. Гаред сотворил символ аквилы и вышел.

Он нашел Хадриану на нижнем уровне либрариума. Штейр пошел на мостик, остальная часть отделения ремонтировала Штормовой ворон. Орбиана лишь пару раз появлялась в командном центре корабля, показывая таким образом, что является владелицей и командиром сторожевика. Ее действия говорили сами за себя.

Фуриа показала ему некоторые тексты и аннотации к ним.

— Занимательно.

— Да, но этого недостаточно. Ученый, с которым я встретилась, Андовал, скорей всего является ведущим исследователем. Я думаю, он и оставил эти надписи.

— Тогда мы должны найти его.

— Есть много дверей закрытых для нас, — напомнила инквизитор.

— Тем не менее.

С момента последней прогулки Хадрианы количество воинов-аколитов на перекрестках увеличилось. Она подумала, что у них не было шансов даже остановить ее, но Амалия поставила их не с этой целью. Их задачей было наблюдать.

— Когда я была здесь, их было меньше.

— Интересно, почему.

— Многие из этих отсеков дормитории или простые хранилища. Охранные знаки в лучшем случае фарс.

— Инквизитор Орбиана знает и создает нам ложные цели.

Аугментации лишили лицо Фурии возможности демонстрировать какие-либо эмоции, но она сделала презрительный жест бионической рукой.

— Детская уловка. На что она надеялась?

— Возможно, выиграть время?

— Да, но мы никуда не торопимся.

— В любом случае нужно поспешить.

Когда они спустились на уровень вниз. Гаред спросил:

— Вы, кажется, убеждены, что ее намерения опасны.

— Разумеется. Разве нет?

— Мы должны удостовериться.

После того как они покинули планету, эпистолярия постоянно мучили вопросы. Штейр еще более усомнился в прогностикарах, уничтожение агро-мира — небольшая цена, за нейтрализацию угрозы, с которой они столкнулись, но ”Тиндарис” — это было уже слишком. Он не верил, что Серые Рыцари выполнили задание, но и не чувствовал ничего определенного. Это было словно идти по лесу в кромешной тьме, то и дело натыкаясь на деревья и торчащие на земле корни. Психическая слепота была для него новым испытанием. Псайкер протянул свои чувства, но увидел только ярость имматериума. Ярость орков, хозяйничающих в системе, заполонила все вокруг.

Когда Рыцарь и инквизитор подошли к запечатанным дверям, библиарий ничего не мог сказать, относительно того, что их ждет за дверью.

— Есть только один способ узнать, чем занимается Орбиана.

Фуриа вздохнула:

— Я знаю.

— Последствия приемлемы?

— Но каковы они будут при нашем бездействии?

— Могут быть хуже, — согласился Гаред. — Но у нас нет причин подозревать ее.

— Мы обязаны подозревать радикалов. Поступать иначе — обрекать Империум.

— Значит, вы приняли решение.

Хадриана колебалась.

— Мы должны войти и найти то, что ищем.

Гаред кивнул. Все имеет свою цену.

И они нашли, что искали. Двумя палубами ниже посадочных площадок находился длинный коридор, заканчивающийся массивной дверью, на которой были вырезаны пентаграммы и гексамметрические обереги. Перед ней стояли шесть воинов-аколитов.

— Здесь мы увидим, что делается перед дверью, — сказала инквизитор, остановившись в пятидесяти метрах от солдат.

— Подождите, пожалуйста, — сказал эпистолярий. Если и был способ избежать открытого столкновения двух фракций Инквизиции, то он бы с охотой воспользовался им. Он открыл свое сознание варпу, сосредоточившись на том, что находилось за дверью. Присутствие орков давило на него, но охотник на демонов воспользовался им, и словно на гребне волны пронесся по концептуальным волнам имматериума. Психическое давление сжало череп, муки стали почти невыносимыми.

Но, там за дверью, было что-то еще. Гаред почувствовал щупальце, как то, которое он еле-еле победил в гробнице генерала-майорис, но гораздо мощнее. Более того, оно знало, что Рыцарь его ищет, и что поиски увенчались успехом.

Псайкер в мгновение ока вернулся в реальное тело. Он не порадовался своему открытию, но испытал удовлетворение от четкого, продуманного плана действий, отобразившегося в его голове.

— Можно не сомневаться.

— Оно пока еще там, — спросил Штейр, подходя с остальной частью отделения.

— Да, ответила Фуриа. Никто не открывал дверь.

— И угроза связана с тем, с чем мы сражались на Спокойствии в служении.

Эпистолярий кивнул:

— Да, еще более сильный.

— Ты веришь, что события, предсказанные прогностикарами, произойдут на борту этого корабля, а не на планете?

— Да.

Юстикар видел его борьбу. Прогностикары дали звездные координаты, но не конкретное место. Было случайностью, что ”Пречистый свет” еще был здесь, когда ”Тиндарис” вошел в систему. Это чудо, что сторожевик не был уничтожен орками, постоянно ищущими драки. Серый Рыцарь решил, что их встреча не была случайной.

— Это ясно как день, нас послали сюда, — сказал Вонум.

— Брат, — сказал командир. — Твои комментарии не нужны. Я полагаю, мы остаемся слепыми, но в данной ситуации наш долг предельно ясен.

Он и Хадриана пошли к двери. Инквизитор не достала оружия, в то время как Штейр держал в руке молот Немезиды. Воины-аколиты напряглись, приподняв винтовки круутов. Тем не менее, у них не было шанса хотя бы задержать их.

Юстикар остановился в двух шагах от двери и повернул голову к одному из стражников.

— Откройте дверь.

— Мы не можем.

— Теперь ваши приказы не имеют смысла.

— Вы неправильно его поняли, лорд, — ответила сильно побледневшая женщина. — Только инквизитор Орбиана и ученый Андовал имеют право открывать ее. И никто больше.

— В таком случае нам повезло, — сказал юстикар. — Мы сами откроем ее. Отойдите.

— Прошу, лорд, мы… Мы….

— Отойдите, — прервал ее охотник на демонов.

— Брат Вонум, откройте дверь.

Пилот отошел, закрепив на каждой створке по мельта-бомбе.

— Мы рискуем… — тихо произнес Гаред.

— Сломав печати? — сказал Штейр. — Конечно. Но ты убежден, что сущность крайне опасна.

Вонум отошел, держа в руке детонатор.

— Жду приказа, брат-юстикар.

— Отойдите, — сказал командир воинам-аколитов. Те беспрекословно повиновались.

Отделение отошло на пять метров, инквизитор — еще дальше, скрывшись за громоздкими доспехами Рыцарей.

— Сейчас.

Яркий свет на миллисекунду заполнил коридор, перегрузив ретинальные дисплеи. Борсам и Вонум резко метнулись вперед, потянув на себя искореженные остатки двери. Со скрежетом и почти неслышимым звуком уничтоженных оберегов, створки упали, по коридору пронесся звук, очень похожий на колокол, словно бесформенный кусок металла был языком, бьющим по стенке.