Ботоксные дневники - Линн Шнернбергер

Джон Леннон, должно быть, в эту минуту переворачивается в гробу. Если бы он знал, как Хантер опошлит его песню, никогда бы ее не написал[79].

— Моя Люси, моя Люси! Женщина, из-за которой в глазах у меня сверкают алмазы, а в сердце звучит музыка. — Хантер не такой человек, чтобы замолкнуть на полуслове, запутавшись в метафорах.

— Послушай, Хантер, у меня для тебя две новости, — перебивает его Люси, не обращая внимания на льстивые речи. — Хорошая и плохая. С какой начать?

— С хорошей, — быстро говорит Хантер.

Все люди, с которыми меня сводила судьба, всегда предпочитали в первую очередь выслушать дурное известие. Но только не Хантер. Уверена, что и за обедом он вначале съедает мороженое и лишь потом приступает к мясу с овощами.

— Хорошая новость заключается в том, что Лену Саншайну понравилось шоу. Руководство телекомпании довольно, шоу будет идти целых тринадцать недель.

— Тринадцать недель! — восторженно кудахчет Хантер. — Да это же целая вечность!

— Ты прав, это просто великолепно. Но есть два нюанса.

— Это и есть плохие новости? — озабоченно спрашивает Хантер.

— Пока еще нет. Мы немного превысили бюджет, и руководство настаивает на небольших сокращениях. Ты почти не пострадаешь. Твой гонорар снизится всего на пять процентов.

— И ты не считаешь это плохой новостью? — рычит Хантер.

— Я знаю, сколько ты получаешь. У тебя останется еще куча денег.

— Но я не могу на это пойти, — продолжает возмущаться Хантер. — Скажи им, что я категорически против. Я не буду работать, если мне заплатят хоть на пенни меньше того, что я стою.

— Будешь. — Голос Люси спокоен, но тверд. — Поверь мне, Хантер, вокруг полно молодых парней, которые согласятся вести шоу за половину твоего гонорара.

— Но ведь они и заслуживают только половины!

— Ты прав, дорогой. Когда рейтинг передачи взлетит до небес, ты сможешь потребовать у Лена прибавки.

— Можешь не сомневаться, я так и сделаю. — Хантер, похоже, немного остывает и уже начинает прикидывать, на что потратить деньги — на новый «мазерати» или виллу на Малибу. — Так это и есть твои плохие новости?

— Я не буду больше заниматься этим шоу. Ты будешь работать с другим продюсером.

Хантер размышляет над услышанным, очевидно, с облегчением думая, что плохие новости могли быть и хуже, но тут же спохватывается и пытается проявить галантность.

— Нет, ты должна остаться. Я не смогу работать без тебя, — решительно заявляет он. — Хочешь, я сам поговорю с Леном, использую свое влияние?

Влияние, которое он, сам о том не зная, уже потерял…

— Это бесполезно. Я не хочу заниматься этим проектом, — отвечает Люси и, набрав в грудь побольше воздуха, добавляет: — Мы больше не будем работать вместе. Именно это я и пыталась сказать тебе на прошлой неделе в Лос-Анджелесе. Я больше не буду с тобой встречаться.

— Ты действительно все решила? — спрашивает он. — Но я же послал тебе потом цветы. Огромный букет и записку. Ты прочитала мою записку?

— Да. И была очень тронута, узнав, что, если мы будем продолжать встречаться, ты возьмешь меня с собой в Порт-Сент-Луси. На интервью с Лайзой Марией Пресли.

— Взять интервью у Лайзы Марии — огромная удача, — гордо заявляет Хантер, которого потеря Люси занимает теперь гораздо меньше, чем перспектива провести полдня — или, что намного вероятнее, двадцать минут, — в обществе дочери Элвиса. — Это означает, что я приближусь к Королю, как никто другой, — благоговейно добавляет он.

— Я понимаю, — терпеливо соглашается Люси. — Но мы больше не можем быть вместе. Все кончено.

— Дай-ка сообразить. — Хантер, похоже, начинает осознавать последствия решения, принятого возлюбленной. — Ты не поедешь со мной в Порт-Сент-Луси? И больше никаких совместных уик-эндов? Значит, на прошлой неделе ты не шутила и действительно решила меня бросить?

— Я просто решила вернуться туда, где мое место. — С этими словами Люси поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Или по крайней мере попытаться это сделать.

— Ты решила вернуться к мужу, — спокойно произносит Хантер. — Я всегда знал, кому принадлежит твое Сердце, но тем не менее продолжал надеяться.

Люси молчит, поэтому Хантер, откашлявшись, продолжает.

— Я правда буду по тебе скучать, — тихо говорит он.

Однако некоторых людей ничто не способно выбить из колеи. Особенно таких, как Хантер, повернутых на шоу-бизнесе.

— Проблема в том, что именно благодаря тебе я так здорово выгляжу в эфире. И кто же тебя заменит? Кто будет продюсером?

— Мы кого-нибудь найдем, я обещаю, — быстро говорит Люси. Ей явно не терпится поскорее положить трубку и заняться собственной жизнью.

— Ты думаешь, Стивен Спилберг с этим справится? — важно спрашивает Хантер.

— Он сейчас слишком занят отделкой своего нового дома, — отвечает Люси, не считая нужным напомнить бывшему любовнику, что один из величайших кинорежиссеров нашего времени пока еще не обращался к руководству телекомпании с просьбой назначить его продюсером Хантера Грина. — Но у меня есть идея получше. Я подумала, что этим вполне может заняться Трейси, моя помощница. Она уже многому научилась.

— Конечно, ей до тебя далеко, но в принципе мысль неплохая. — Хантер несколько секунд обдумывает этот вариант, а также, возможно, перспективы более близкого знакомства с привлекательной девушкой двадцати с небольшим. — Что ж, пожалуй, приглашу ее на ужин. Там все и обсудим.

Наконец договорившись, Люси и Хантер быстро прощаются, и я, подойдя к подруге, крепко ее обнимаю:

— Ты молодец. Я и не знала, что ты сообщила ему о своем решении еще на прошлой неделе.

— Да. И это оказалось гораздо легче, чем я думала.

— Я так рада, что все наконец позади. И ты правильно сделала, что не осталась его продюсером. Жаль, правда, не дала ему понять, что только благодаря тебе он не потерял эту работу.

— Зачем обижать его еще больше? Он не такой уж плохой парень.

Я на минуту, задумываюсь. Действительно, Хантер в каком-то смысле довольно милый.

— Ты будешь по нему скучать?

— Скорее всего нет. Теперь мне все стало абсолютно ясно. Даже не верится, что я могла так себя вести. Просто какой-то ходячий кризис среднего возраста.

— Думаешь, следующие десять лет пройдут спокойнее? — с надеждой спрашиваю я.

— Не уверена. — Люси улыбается и поправляет волосы. — Начнутся приливы, замучает остеохондроз. Кожа на теле станет дряблой.

— И ты побоишься раздеваться перед любовником и не станешь заводить романы, — подхватываю я.