Дети города-героя - Ю. Бродицкая

средняя школа — на Лермонтовском проспекте, дом № 52,

316-я средняя школа — на Предтеченской улице, дом № 30,

317-я средняя школа — на Мало-Детскосельской улице, дом № 34,

319-я средняя школа — на Чернышовом переулке, дом № 11,

321-я средняя школа — на Социалистической улице, дом № 7,

329-я неполная средняя школа — на Смоленской улице, дом № 20,

331-я средняя школа — на улице Бабушкина, дом № 7,

333-я средняя школа — на Слободской улице, дом № 3/5,

338-я средняя школа — на Правом берегу Невы, дом № 178/182,

356-я средняя школа — на Заставской улице, дом № 9,

367-я средняя школа — на Тамбовской улице, дом № 17. [1]

О тех, кто жил вдали от родного города и воевал за Ленинград

…Дети! На десятки тысяч из них война обрушилась точно так же, как и на взрослых, уже хотя бы потому, что сброшенные над мирными городами фашистские бомбы имеют для всех одинаковую силу.

Остро, чаще острее, чем взрослые, подростки — мальчуганы, девочки — переживают события Великой Отечественной войны.

Они жадно, до последней точки, слушают сообщения Информбюро, запоминают все детали героических поступков, выписывают имена героев, их звания, их фамилии.

Они с беспредельным уважением провожают уходящие на фронт эшелоны, с безграничной любовью встречают прибывающих с фронта раненых.

Я видел наших детей в глубоком тылу, в тревожной прифронтовой полосе и даже на линии самого фронта. И повсюду я видел у них огромную жажду дела, работы и даже подвига.

Аркадий Гайдар.

(Из статьи «Война и дети»)

Д. Богданова

Лия

Этот портрет есть почти в каждой школе. Где-нибудь в пионерской комнате, в уголке боевой славы или в комсомольском зале обязательно увидишь знакомое девичье лицо, совсем юное. Но такое серьезное! И губы сжаты сурово. Темные глаза смотрят пристально, будто взяли кого-то на прицел. А короткие волосы прикрыты пилоткой, и ворот гимнастерки наглухо застегнут, как полагается по военному уставу. Портрет висит в один ряд с другими, тоже изображающими юных героев.

Девушка эта была снайпером. Ей присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Имя ее высечено на мемориальной доске, что белеет на фасаде бывшей 140-й школы Ленинграда:

ЗДЕСЬ УЧИЛАСЬ КОМСОМОЛКА

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ЛИЯ МАГДАГУЛОВА,

ГЕРОИЧЕСКИ ПОГИБШАЯ

В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

1941–1945 гг.

Лия родилась 25 октября 1925 года в казахском ауле Сар-Булак. Аул этот находится в Хобдинском районе Актюбинской области.

Горькое детство выпало на ее долю. Умерла мама. От злой, сварливой мачехи ни тепла, ни заботы. Только окрики: подай, принеси! Почему не сделала?

А потом Лия очутилась в Ленинграде, в детском доме. Туда привез ее дядя.

Детский дом стоял на Большой Охте. Здесь нашла маленькая казашка новую семью. И началась другая жизнь.

Трудно разговаривать, даже просто играть с русскими ребятами, если до одиннадцати лет ты понимал только казахскую речь. Еще труднее учиться в школе! Слушать на уроках учителей, писать упражнения. Ох, сколько мук было с этими упражнениями! Крепко сжав губы, Лия снова и снова писала буквы, складывала их в слова. Наконец уже вся страница исписана, и как будто получилось неплохо, да вдруг в последней строчке что-то не удалось. Простая помарка. Ах, так! Лия безжалостно рвет всю страницу и принимается писать заново.

Она была очень настойчивая, эта девочка. Не упрямая, а настойчивая. Крепко стояла на своем, когда была уверена, что права. И еще решительная. И смелая. Случалось, обозлится на Лию какой-нибудь мальчишка (мало ли из-за чего не поладят), пригрозит: только выйди! — и ждет у дверей со снежком в руках. А она спокойно пройдет мимо, не обернется, шагу не прибавит. Разве бросишь снежок в такую? Все, в том числе и мальчишки, ее уважали.

Училась она хорошо. В ее табеле за шестой класс, который сохранился в школе, почти сплошь «пятерки» и «четверки».

Началась война. 46-й детский дом не успели эвакуировать, и его воспитанники остались в осажденном городе. Они испытали все, что пришлось пережить ленинградцам.

В самые тяжелые дни блокады заболела воспитательница младшей группы. Ее заменила Лия. От слабости кружилась голова, руки дрожали и не слушались, ноги подгибались, но она понимала: если вышел из строя старший, надо стать на его место. Она делала все, что могла. Успокаивала ребятишек, мыла, кормила, тщательно деля крохи пайка; заботилась, как ласковая сестренка. И они жались к ней, ждали помощи. Но помочь не могли даже взрослые… Они так же болели цингой и дистрофией, и их настигали осколки бомб и снарядов.

Весной 1942 года детский дом был вывезен из Ленинграда в село Вятское Ярославской области;

Самое страшное теперь осталось позади, но здесь ребят ждали свои трудности. Нужно было возобновить учение и наверстать то, что упустили в блокадную зиму. Кроме того, надо было много работать по хозяйству в детском доме и на колхозных полях — там не хватало рабочих рук. Как всегда, Лия не отказывалась ни от какой работы: полола, копала картошку, молотила, помогала грузить мешки и ящики.

Когда много лет спустя красные следопыты 140-й школы приехали в Вятское, то оказалось, что здесь не забыли Лию. Всем запомнился ее удивительно сильный, мужественный характер.

Учителя вятской школы подарили красным следопытам протоколы педсоветов 1942 года и классный журнал. Ребята тут же принялись их листать. Вдруг одна девочка воскликнула удивленно:

— Как же так? Здесь написано — переэкзаменовка на осень по химии. А нам прежде говорили, что Лия прекрасно училась, да и табель ее в Ленинграде мы помним — там почти одни «пятерки».

Разъяснила недоразумение старая учительница вятской школы Татьяна Александровна Суворова, одна из тех людей, которые помнят эвакуированных ленинградцев.

— Что же вас удивляет? — спросила она. — Блокадной зимой у них преподавали не все предметы. Не было в программе и химии. Чтобы получить аттестат за семилетку, Лия должна была сдать у нас весь курс химии седьмого класса. За три летних месяца она самостоятельно прошла этот курс, хотя, как и все, работала по хозяйству и на полях. Я сама принимала у нее экзамен по химии и поставила за ответ твердую «пятерку».

Осенью того же года Лия поступила в авиационный техникум в городе Рыбинске. Но уже зимою, прослышав, что где-то под Москвой создана снайперская школа девушек, она поняла, где ее настоящее место. Она