Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

— Тогда тебе ничего не надо платить, — сделала она вывод и сама заполнила декларацию.

Мне осталось только подписать. После чего, поскольку желающих заплатить налоги больше не было, рассказала мне, какие чеки, квитанции и счета надо собирать, чтобы уменьшить налоговую базу, посоветовала договориться с работодателем, чтобы он перечислял налоги, а я потом получу возврат, если будет за что, избежав наказания за неуплату, и в конце спросила, что я делаю по вечерам.

— Выгуливаю свою девушка, — шутливо ответил я.

— Опять я не успела! — в тон мне произнесла она. — Если что, ты знаешь, где меня найти!

Когда я во время зимних каникул стал приходить во французский ресторан один, месье Тома осторожно спросил:

— Ваша девушка уехала на каникулы?

Ко всем посетителям, не зависимо от возраста, он обращался на «вы».

— Мы расстались, — сообщил я.

— Мне казалось, что вы не очень подходили друг другу, — сказал он.

— Мне тоже, — поделился я, — но она была решением моих мужских проблем не самым дорогим способом.

— О! Тогда да, не худший вариант! — согласился месье Тома, и не сильно удивился, когда я после каникул опять пришел с Жаклин Беннет.

На второй день занятий она как ни в чем не бывало подсела ко мне за столик в диннерс и произнесла:

— Поужинаем вместе?

— Давай, — не стал я выделываться.

Попробовал отомстить ей в постели. Поставив в коленно-локтевую позу, схватил правой рукой за густые сухие волосы, крепко сжал и, таская за них, заставлял двигать белой попкой в нужном мне темпе, а левой рукой время от времени надавливал на болевые точки в разных частях тела. В итоге она взвывала так, что заглушала радио, транслировавшее что-то из Бетховена, и грызла подушку, как Шарик грелку, даже пришлось выкинуть наволочку, после чего сразу отрубилась, впервые переночевав у меня. Попытаешься наказать женщину во время секса — и узнаешь, что раньше сильно недорабатывал.

Как-то во время обеда я, спросив разрешение, подсел за столик к греческой парочке, потому что других свободных мест не было. С парнем, смуглокожим и горбоносым брюнетом по имени Сократ Вергопуло, у меня были неплохие отношения. Может быть, потому, что я был одним из немногих американцев не греческого происхождения, кто знал, в честь кого ему дали имя, а его девушка София, рыжеволосая и бледнокожая, училась на бухгалтера на одном курсе с моей.

— Ты все еще встречаешься Жаклин? — поинтересовалась она.

— А что-то должно мешать этому? — задал я встречный вопрос.

— Жаклин сказала, что ты просил ее руки, но отец отказал, и ты рассердился и уехал. Она боялась, что ты покончишь жизнь самоубийством, — рассказала София.

А я был уверен, что у Жаклин фантазия работает слабенько. Хотя, может быть, прочитала такое в каком-нибудь слюнявом женском романе, к которым они с мамой сильно тяготели. Теперь, наверное, рассказывает, как деспотичные родители помешали соединиться двум влюбленным сердцам, но она все равно не сдается, борется за свое счастье.

— Какая романтическая история! — насмешливо восхитился я.

— Так этого не было⁈ — удивился Сократ.

— Это не важно. Если женщина говорит, что так было, значит, не спорь, — ответил я.

— Почему? — не понял он.

— Твой тезка сказал «В споре рождается истина», — начал я.

На самом деле древний грек утверждал, что происходит это во время диалога, но любой разговор двух средиземноморцев трудно назвать таким нейтральным словом.

— Но истина рождается только в споре с умным, а с дураком рождаются неприятности, а с женщиной — неприятности истины, — закончил я свою мысль, вызвав улыбки у обоих собеседников.

— Ты настоящий грек, хоть и не похож внешне! — выдал мне комплимент современный Сократ.

Вечером в постели я иронично сказал Жаклин:

— В следующий раз предупреждай меня, что я собираюсь покончить жизнь самоубийством, а то решат, что один из нас врёт, но это не ты.

— Меня неправильно поняли, — произнесла она в оправдание, а потом спросила: — А ты мог бы умереть из-за неразделенной любви?

— И остаться без следующей любви, разделенной⁈ — задал я встречный вопрос.

Жаклин перемкнуло, хотя в американских женских романах, как и в фильмах, хэппи-энд обязателен. Больше к этой теме она не возвращалась. Надеюсь, сделала правильные выводы и выкинула из головы мазохистскую мысль сделать себе чересчур больно.

100

Второй семестр в университете дался мне намного легче. Я въехал в систему, нашел ее слабые стороны, научился обходить острые углы. В итоге набирал необходимые баллы быстрее одногруппников, даже основательно залез на следующий курс. Финальные экзамены сдал на оценку А, набрав почти по всем предметам максимум процентов. Многое изучал и сдавал по второму разу. Особенно поразил уровнем знаний профессора Эдварда Чарчхилла, преподававшего теоретическую механику — один из самых сложных предметов для остальных, даже предложил мне стать ассистентом. Пришлось огорчить его, уведомив, что меня уже зарезервировал профессор Тейсберг.

— Жаль! Если там вдруг не сложится, мое предложение остается в силе, — сказал он.

Во время летних каникул я продолжил изучать второстепенные предметы, без которых не получишь диплом. Уже через две недели написал эссе по Гражданской войне, изложив в нем истории о морских рейдерах южан, якобы услышанные от своего деда, уже покойного, которому в свою очередь рассказал его дед, мой прапрадед, служивший на пароходе «Катрин».

— Обычно такие свидетельства освещают события с новой стороны. К сожалению, на них нельзя сослаться в научном труде, но надо использовать для понимания той эпохи, — важно заявила профессор истории США Надин Дрепер, защитившая диссертацию по Гражданской войне и в каком-то документе встретившая упоминание об этом пароходе, и аттестовала меня за весь курс.

Я еще подумал, что тоже мог бы запросто стать доктором истории, изложив в диссертации, что помню о том периоде.

Жаклин Беннет тоже осталась в Остине, не поехала к родителям, но не из-за учебы или меня. Она перешла на третий курс. До окончания университета надо было наработать резюме, чтобы устроиться на хорошую должность. Ее взяли младшим бухгалтером в компанию, которая владела в Остине четырьмя кинотеатрами и еще пятью в городках по соседству. У девушки была непреодолимая тяга к кинематографу и, как догадываюсь, мечта стань актрисой. С тех пор, как этот вид искусства вломился в жизнь людей, наполнив ее визуальными мечтами, которые потреблять легче, чем тексты, не встречал ни одной девушке, которая не была бы так же глупа. Женщины воспринимают себя, как визуальный ряд, поэтому для них так важна возможность показать себя большему количеству самцов, чтобы сделать лучший, по их мнению, выбор. Жаклин и заодно мне разрешено было