Ферзи - Татьяна Чернявская

— О, блондиночка! — без особого энтузиазма Виль махнул рукой в непонятном знаке не то приветствия, не то храмового благословления. — Выползла, душелюбка?

— Танка! — обрадовалась травница, но подходить не решилась, всё же нежить бывает коварной, а нежить из Чаронит ещё и очень мстительной. — Тебя не расплющило!?! Э-э-э, хорошо, конечно. Только где ты была?

— Где я была, там ничего уже нет!?! — оголила клычки в плотоядной улыбке Яританна, медленно приподнимая полу рубашки.

Аромат жареного мяса, не сразу распознаваемый, сквозь крепкий запах гари, витавший над местом демонстрации, сразу же усилился, располагая к себе сильнее сердечных заверений в собственной чистоте и клятв Триликому.

— Кормилица!!! — в притворном уничижении завопил Виль и с жаром профессионального побирушки бухнулся опешившей девушке в ноги, не забыв при этом схватить порцию побольше. — Не отравила случаем?

— Не успела — добавь по вкусу! — рассерженно фыркнула девушка, отскакивая от загребущих рук, тянущихся ко второй порции.

Обедали быстро и тихо. Напряжённое молчание, висевшее над местом вынужденного привала, нарушалось лишь монотонной работой челюстей, да позвякиванием освободившихся шампуров. Хотя с предыдущего места остановки компания благополучно ретировалась, инцидент всё ещё довлел над всеми. Алеандр придавалась активному самоедству по поводу собственного импульсивного поведения, которое, хоть и было спровоцировано извне, всё же не слишком высоко характеризовало её выдержанность, благоразумие и добродетельность будущей заведующее кафедры. Виль был непривычно хмур и даже угрюм, насколько это позволял характер вора. Сложно было предположить, что именно твориться в его лохматой, основательно подкопченной голове, но всё же определённая досада из-за того, что приходится принимать чужие подачки, наличествовала. Яританна же больше мучилась из-за оставленного где-то, возле неизвестной дороги, котелка с похлёбкой, но упорно делала вид, что вместе со всеми сурово скорбит по непонятной причине и неизвестным потерям.

— Кстати, Виль, — значительно подобревшая после насыщения Танка протянула вору трофейную рубашку, — тут есть контрабанда. Ты не взыщи, что вся в жире, но всяко лучше твоей срамной жилетки, что даже танцоры в столичных клубах не одевают.

Осторожно, будто ткань могла вспыхнуть в руках, юноша принял запоздалое пожертвование и с выражением крайнего недоумения начал разворачивать ткань. Первой, как ни странно, среагировала Эл, подавившись куском мяса и принявшись яростно кашлять. Духовник бросилась ей на подмогу, но, не умея толком оказывать первую помощь, просто суетилась вокруг, изрядно мешая девушке оклематься самостоятельно. Образовавшуюся суматоху прервал отчаянный вопль вора:

— Ты грабанула ищеек!?!

Тёмная личность устало привалился к дереву, мечтая не просто опереться — срастись с ним, чтобы снизойти в уровне развития до простейшего аккумулирования энергии, синтеза углеводов и никогда даже не вспоминать о двух дурах, умудрившихся свести на нет все его старания. Мужчина здраво предположил, что, убей он их ещё в Кривске, шансы столкнуться с княжескими ищейками у одного отдельно взятого чародея оказались бы в итоге примерно одинаковыми. Теперь мучиться было немного поздно, хотя милые сердцу фантазии с участием камней, дубин и женских затылков разноображивали его серую действительность.

Чародей осторожно стёр кровь, начавшую сочиться из носа от перенапряжения: больше оттягивать перенаправленную отдачу без снятия собственных блоков было чревато качественным истощением. Любое чародейство без задействования резерва тянуло силы из организма, и полностью довольный некогда своим телом мужчина серьёзно полагал, что к моменту достижения цели будет носить прозвище Коши вполне заслуженно. Он даже представить себе не мог, когда с риском для жизни уводил в сторону обозлённых ищеек, что одна из новоявленных подопечных тут же напорется на других и так бездарно…

Хотя определённый талант, чтобы так вляпываться в неприятности, всё же должен присутствовать. Сложно было представить, как две девицы скудного резерва и сомнительных наклонностей с такими талантами умудрились дожить до своих девятнадцати с полным составом органов и без каторжных татуировок.

«Вот уж кто бы мог подумать! — беззвучно возмущался чародей, пытаясь одной рукой придерживать возле носа тряпицу, чтобы (не приведи Триликий) не мазануть где-нибудь своей кровью, другой — раскрывая на основании собственной перчатки небольшой силовой капкан. — Охотиться на ищеек! Меня в штабе засмеяли, если б осмелились. В следующий раз буду волчью яму на инквизитора копать».

Злобная, какая-то пропитанная смертельной усталостью ирония не слишком помогала от подёргивания в руках и совершенно сумасшедшего желания хихикать, как заправскому сказочному злодею. Желательно при этом швырять молнии и сокрушать горы.

«Стареешь, братец: уже слабоумие подкрадывается», — с тоской подумал чародей, глядя на перепуганную чарами белку, что так и застыла с грибом в зубах.

Небольшая, видимо, не старше года животинка, не мигая, смотрела круглыми остекленевшими до голубоватого оттенка глазами на открытый капкан. По рыжеватой шкурке пробегали волны нервной дрожи, заставляя волоски вставать дыбом, а многообразную членистоногую живность осыпаться дохлой шелухой. Наконец, зверёк отмер, словно очухавшись от транса, и, тряхнув мохнатой головкой, ловко юркнул в дупло.

«Хм, неужто никто так склеп и не запечатал? Как интере-е-есно. Это княжество и без меня рухнет, хотя бы из-за своей бесхозяйственности. Эти старые князья, небось, в гробу все мослы стёрли ворочаясь, от такого упадка своих кровных вотчин».

Низкий с лёгкой простуженной хрипотцой голос, который имел все шансы превратиться в его самый ужасный кошмар, заорал всего в нескольких шагах, сотрясай кусты и валежник:

— Э-э-эл!!! Ви-и-иль!!! Упырь вам в дядьки!!! Завязывайте кусты орошать!!! Мы такими темпами ночевать в лесу будем!!!

Чародей едва не выругался от наплыва чувств и попытался спешно зарыться в валежник, но вынужден был отступить, помня о расположенной там ловушке. Взгляд загнанного в угол мужчины судорожно метался по лесу в поисках мало-мальски пригодного укрытия, приятным показалось даже беличье дупло. Он даже подумывал о призыве стихии, но шаги девушки стали отдаляться: видимо, она нашла то, что искала.

Мутноватое бурое варево, покрытое тонкой, словно мыльной плёнкой, что переливалась на солнце всеми цветами радуги, бодро, даже подозрительно радостно бурлило в старом остродонном чугунке, реквизированном из хозяйских запасов. Тонкий, слегка горьковатый аромат, настойчиво пробивающийся сквозь потоки пляшущего на сквозняке дыма, поднимался от поверхности, маня лёгкими нотками розмарина и вероломно дразня аппетит. Сам вид смеси, напротив, мог заменить лучшую из диет, моментально отбивая любые поползновения к поглощению пищи, особенно в момент всплытия отдельных ингредиентов вроде плотных тараканьих панцирей и кусочков окаменевшего жира. Крепясь к кованой подставке, чугунок слегка раскачивался под мерными ударами тяжёлой деревянной ложки. Конечно, здесь бы лучше использовать другую: длинную со специальной, лихо закрученной желобками ручкой, по которой так удобно было вливать жидкие составляющие, и мягкой подкладкой из особого материала, что не обжигал рук. Только за неимением специального инвентаря приходилось довольствоваться скромной заменой. На качество конечного продукта существенного влияния недостаток приспособлений не оказывал, но значительно уменьшал удовольствие от самого процесса.