Гоблин – император - Кэтрин Эддисон

— О, — пробормотал Майя.

Он вспомнил, как поинтересовался, не скучно ли ей ждать на скамейке у стены, пока закончится этот долгий разговор о мосте через Истандаарту. Теперь он понял, что нет, она не скучала.

— Мы так же извинились и перед ним. Он простил нас. — Майя слышал в ее голосе изумление, хотя не знал, вызвано ли оно прощением Мера Халежа или чем-то иным. — А теперь мы возвращаемся в Чжао, чтобы начать репетиции «Невесты тигра». Но сначала нам следовало извиниться. Потому что это чертовски необходимо было сделать.

Словечко из ее детства, акцент и даже ее голос усилили его смысл, и когда она поняла, что же сказала, то покраснела до корней волос как роза.

— Мин Вечин, — сказал Майя и улыбнулся ей. — Мы прощаем вас.

Она улыбнулась в ответ, и когда она уехала в Чжао, Майя знал, что у него появился там еще один друг.

Идра, Четиро, Недао, Ведеро: пожалуй, впервые после смерти матери он начал чувствовать, что вместо пустоты обретает привязанности. Жизнь перестала быть вопросом выживания от одной враждебной встречи до другой. Для него это ощущение было внове, и когда Тара Селехар тоже попросил об аудиенции, он на всякий случай приготовился к худшему, хотя не догадывался, в чем оно может заключаться.

Ему не стало спокойнее, когда Мер Селехар явился в сопровождении Архипрелата. Совету Прелатов все никак не удавалось подобрать замену Свидетелю епархии, и Майя испытывал все большую и большую неловкость под задумчивым взглядом Архипрелата, преследовавшим его во время сессий Коражаса, тем более, что не мог найти причины столь упорному любопытству.

— Ваше Высочество, — начал Селехар, — мы пришли попросить вас о милости.

— Если это в наших силах, она будет вам предоставлена, — ответил Майя.

Цевет на своем обычном месте в углу поморщился, но Майя говорил правду и ничего, кроме правды. Он слишком многим был обязан Селехару.

— Мы… — Селехар откашлялся, словно всерьез надеялся справиться с хрипотой в своем голосе. — Мы глубоко ценим доброту Вашего Высочества, принявшего нас в своем доме, и мы ни в коем случае не желаем, чтобы вы сочли нас недовольным или неблагодарным… или… да.

— Мы считаем это своим долгом, — сказал Майя.

— Это… — Селехар замолчал, словно не в состоянии подобрать нужные слова.

Он беспомощно взглянул на Архипрелата, который кивнул и выступил вперед.

— Именно поэтому Тара попросил нас прийти вместе с ним.

— Да? — Ответил Майя.

Тот факт, что Архипрелат называл Мера Селехара по имени, можно было счесть за знак.

— Любому человеку непросто осознать природу своего призвания, — сказал Архипрелат. — Тара пригласил нас, чтобы помочь объяснить вам, что хотя он очень горд быть вашим капелланом, эта не та роль, которая ему предназначена на самом деле.

— Мы никогда не считали, что он обязан, — ответил Майя, несколько пораженный. — Мы не подразумевали подобных услуг, предлагая свое гостеприимство. Мы лишь хотели убедиться, что он не останется без крова над головой из-за гнева Сору Жасани.

Селехар низко поклонился.

— И мы благодарим вас за это, Ваше Высочество. Но если мы не можем быть вашим капелланом, как считает Архипрелат, мы полагаем, что от нас не будет пользы в вашем доме. Мы чувствовали себя таким же бесполезным в доме Сору Жасани, и так продолжалось, пока мы не поехали в Амало и не поняли в чем заключается наше предназначение.

— Тогда скажите, чего вы хотите, — предложил Майя, переводя взгляд с Селехара на Архипрелата.

— Тара хочет возобновить свое священство, — сказал Архипрелат.

— Тогда это будет сделано, — быстро ответил Майя. — Мы не знаем, есть ли свободные бенефиции в наших Улимерах, но мы изыщем возможность. Цевет?

— Ваше Высочество, — подтвердил Цевет. — Мы немедленно сделаем запрос.

— Нет! — Поспешно возразил красный как свекла Селехар.

— Нет? — Повторил Майя.

— Мы хотели просить не об этой милости, — пояснил Селехар, обращаясь, в основном, к своим башмакам. — Мы не заслуживаем такой щедрости Вашего Высочества. Мы просто хотели покинуть ваш дом, чтобы поступить в распоряжение епархии. Мы не заслуживаем бенефиция.

— Это дело вкуса, Мер Селехар, — согласился Майя и был удивлен и доволен, когда Архипрелат улыбнулся ему.

— Действительно…

— Продолжайте, Тара… — подбодрил Архипрелат.

— По правде говоря, Ваше Высочество, хотя мы ценим… и не можем отплатить вам за щедрость, нам не нужен приход.

— Хорошо, — сдался Майя. — Допустим, мы уже затрудняемся в поиске решения. Ваше желание?

— Мы хотим быть Свидетелем Справедливости, — сказал Селехар. — Они так же часто являются клириками Ули.

— Немного необычно от мертвых обратиться к живым, — заметил Архипрелат, — но на самом деле прелатство имеет значительную потребность в таких Свидетелях.

— Мы полагали, что все служители Ули являются Свидетелями мертвых.

— Они могут иметь подобное призвание, — сказал Архипрелат, — но это не является частью их служебных обязанностей; а многие из них — будем откровенны, Ваше Высочество, — не имеют к этому никакой особой склонности. Поэтому священник, понимающий, что он может не справиться с задачей, всегда вправе запросить из епархии Свидетеля, но это часто означает задержку, иногда даже на месяцы. Поэтому если Тара вернется к нам в качестве Свидетеля, мы сможем провести несколько полезных новаций. С одной стороны мы смогли бы поощрить священников на запрос Свидетеля. С другой стороны — поощрить молодых священников встать на путь поисков истины. Мы не можем отказываться от тех, чья преданность Ули сильна и искренна, только потому, что они не имеют дара говорить с живыми и мертвыми. И чем больше таких Свидетелей у нас будет, тем меньше нам придется полагаться на непредсказуемые способности местных священников.

— Мы понимаем, — сказал Майя. — Нам кажется, это очень достойная задача. Если это действительно все, что вы хотите Мер Селехар, мы с удовольствием удовлетворим ваше желание, но, пожалуйста, помните, что с не меньшей радостью мы предоставили бы вам более значительную милость.

Теперь Селехар улыбнулся легко и свободно.

— Спасибо, Ваше Высочество. Но нам больше ничего не нужно.

В его глазах появился свет, которого Майя не замечал раньше, и было ясно, что он говорит именно то, во что верит.

— Тогда вы можете чувствовать себя свободных ото всех обязательств по отношению к нам, — заключил Майя. — Мы желаем вам всего хорошего.

Селехар снова поклонился.

— Вы всегда сможете призвать нас в случае нужды, Ваше Высочество. Хотя мы надеемся, что вам никогда не понадобятся наши особые навыки, мы так же надеемся, что если вам понадобится наша преданность и дружба, вы не станете сомневаться.

— Спасибо, — сказал Майя. — Мы запомним ваши слова.

Селехар удалился, зато остался Архипрелат. Майя взглянул на него с опасением.

— Архипрелат?

— Ваше Высочество. Рассматривая ситуацию с Тарой, мы пришли к мысли, что даже если он совершенно прав, считая, что не подходит на должность капеллана, это вовсе не означает, что вы в капеллане не нуждаетесь.

— Капеллан? Нам?

— Мы не упрекаем вас, — заверил Архипрелат. — Это не требование. Ваш покойный отец обходился без священника, и мы заверяем вас, что от этого наша преданность Короне ничуть не уменьшилась. Но вы не ваш отец.

— Нет, — согласился Майя. — Это верно.

— И нам известно, что Ченело Жасан была глубоко духовной натурой, — добавил Архипрелат.

— Откуда вы это знаете?

— Мы застали ее в Унтеленейсе. Тогда мы были каноником Унтеленейсмера, обязательная ступень на пути к высшим должностям епархии, и мы часто видели ее там. Однажды мы говорили с ней.

— Правда? — Спросил Майя, надеясь, что голос не выдает его жгучего интереса.

— Она спросила, не обременит ли нас ее присутствие. Мы сказали, что Унтеленейсмер в первую очередь является местом молитвы, даже если Императоры Этувераца склонны рассматривать его лишь в качестве своей усыпальницы. Она поблагодарила нас, а потом спросила, где она может зажечь свечи. Она объяснила, что баризанский ритуал требует света нескольких свечей, и мы заметили, что это для нее очень важно. Мы нашли место, где она могла уединиться, и…

— Где? — Майя уже не в силах был скрыть свое волнение. — Вы покажете нам?

— Конечно, Ваше Высочество, — немного испуганно ответил Архипрелат, и небольшая процессия из него, Майи, Бешелара и Калы направилась в Унтеленейсмер.

По дороге после короткого колебания Архипрелат сказал:

— Ваше Высочество, мы благодарны, что вы не сочли нас соучастником нашего кузена Эшевиса.