Музыка Макса (трилогия) (СИ) - Дюран Хельга

Я рассмеялась Полю в лицо. Раз он жаждет дискуссии, что ж, в этом я мастер!

— Комиссар, наверняка вы также знаете, что мой отец полицейский, поэтому мне известно всё о методах работы российской полиции. Какими бы дикими они не казались, уровень преступлений, например, в части незаконного оборота наркотиков, во Франции намного выше, чем в моей родной стране. А ведь Россия почти в 30 раз больше по площади, и её население больше в три раза. Я не знаю, на что рассчитывали Гитлер или Наполеон, ввязываясь в войну с русскими, но мне импонирует в этом плане политика Китая, где преступников нещадно расстреливают.

Комиссар выглядел растерянным. Он был явно не готов к такому повороту. Может быть виной тому мой возраст, раз Поль меня недооценил, посчитав нарядной беременной куклой?

— Что скажете, комиссар? — вывела я его из ступора. — Давайте сравним наши тюрьмы? Разве убийцы и насильники должны сидеть в уюте и комфорте, прикрываясь своими конституционными правами и Декларацией по правам человека? Или же они всё-таки отбывают наказание?

— Вы так юны, но так жестоки! Вы будущая мать! — напомнил мне Поль, как будто я могла хоть на секунду об этом забыть. — Неужели вы желаете такой цивилизации своей дочери?

— О цивилизации и социуме рассуждают только те, кто не видел смерти даже издалека! Комиссар, скажите, вас пытались когда-нибудь убить? — Поль покачал головой. — А ваших близких? У вас есть жена? Дети?

— Есть, но я не понимаю…

— Мою мать убил наркоман, когда мне было девять, — поспешила объяснить я. — Несколько лет назад меня пытались похитить и убить. Мой отец делает всё, чтобы защитить свою семью и очистить общество от человеческого мусора. И не важно, действует ли он в рамках закона или нарушает его. А как бы действовали вы, если бы вашей жизни угрожала опасность? Вы бы опирались на закон? Или пошли на всё, чтобы сохранить свою жизнь и жизни людей, которых вы любите?

— А вы? — задал мне Поль встречный вопрос.

— Я думаю, что вы сами знаете, что бы сделала я. И я сделала бы это, не задумываясь, так что давайте оставим эти благочестивые разговоры о добре, зле и цивилизации для церковных стен. Вы не так дружны с законом, как пытаетесь показать. Я прекрасно понимаю, что вы здесь делаете.

— О чём это вы? — напрягся комиссар.

— Я о том, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ, — повторила я. — Врядли вы друг детства моего мужа или одноклассник. Ответ напрашивается сам: вас связывают какие-то дела.

— Вам известно, чем занимается ваш муж? — голос комиссара дрогнул, а его лоб покрылся испариной.

— Я не привыкла обсуждать своего мужа за его спиной, — с улыбкой ответила я. — Так что давайте закончим наш спор, месьё Бертран, и вы дадите мне обещание не трогать российскую полицию и разыгрывать из себя Пресвятого комиссара! Доброй ночи!

Довольная собой, я откланялась и отправилась на поиски Алонсе, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Спор с комиссаром меня жутко утомил. Хотелось поскорее лечь.

Обойдя весь дом, Алонсе мне найти не удалось. Я вышла на террасу, предполагая, что он, может быть, вышел покурить. Там я и наткнулась на своего мужа в объятиях Жака Мореля. Мужчины страстно целовались, уединившись в укромном уголке. Они были так увлечены друг другом, что я не стала выдавать своё присутствие. Я оставила их наедине, удалившись так же тихо, как и пришла. Предупредив служанку о своём уходе, я поднялась к себе, всё ещё под впечатлением от увиденного. Вид целующихся мужчин меня немного смутил, но ничего отвратительного или отталкивающего я в этом не нашла.

В ту ночь Жак стался ночевать в доме Алонсе, заселившись в его спальне. Так я, своими же руками, толкнула мужа на сожительство с его «другом». Жак не только не сказал мне за это спасибо, но и стал ещё более дерзким и капризным, почувствовав свою значимость.

3. Ольга

Теперь мой муж метался между двух огней: мы с Жаком постоянно ябедничали друг на друга. Жизнь всех нас превратилась в ад. По понятным причинам, Алонсе не мог принять ничью сторону. Жак при каждом удобном случае оскорблял меня, а стоило мне ему ответить, как он бежал в истерике к Алонсе, жалуясь на то, что я чуть ли не желаю ему смерти.

С рождением Вари наши склоки немного поутихли. Стойко пережив Кесарево сечение и пик невероятного абсолютного счастья, я целиком и полностью погрузилась в новое для себя качество — материнство. Алонсе тоже был счастлив. Он часами просиживал у Вариной кроватки, всё своё свободное время, проводя с нами. Поскольку Жаку теперь доступны были только ночи в обществе Алонсе, он естественно ревновал его пуще прежнего. С некоторого момента я несла ответственность за две жизни, и мне было не по себе от каждой стычки с Жаком. Я стала всерьёз опасаться этого человека, стараясь как можно реже пересекаться с ним.

Нигде не работающий Жак жил за счет моего мужа, который потакал всем его капризам. По мере того, как росла любовь и привязанность Алонсе к Жаку, росла и жадность этого парня. И вот уже в своём стремлении угодить, мой муж покупал спортивный «Ягуар» своему любовнику.

Со временем Алонсе очень отдалился от меня. Его страстью теперь были Жак и Варя, я же осталась не у дел. Алонсе больше не интересовался мною ни как женой, ни как человеком. Через год пребывания рядом с Алонсе, Жак уже чувствовал себя полноправным хозяином дома, совсем со мной не считаясь. Алонсе успокаивал меня, как мог, но я знала и чувствовала, что теперь Жак имеет огромную власть над моим мужем.

Дела Алонсе Вирьена стремительно шли в гору. Трюк с фиктивной женой сработал должным образом. Мой муж собрался податься в политику. Мой же контракт был на исходе, и я опасалась, что Алонсе станет препятствовать нашему разводу.

Нужно было выяснить его мнение на этот счёт и определиться с моей дальнейшей судьбой, но я всё откладывала и откладывала этот разговор, сама не зная зачем. Вскоре ситуация разрешилась сама собой.

Варе исполнился годик. После родов я ещё не пришла в форму, ощущая себя отвратительной жирухой От постоянных думок о разводе и внезапно нахлынувшей тоски по дому у меня началась депрессия, отчего пропало молоко. Жак ежедневно подливал масла в огонь, поэтому я была вымотана эмоционально. Сославшись на усталость, я попросила Алонсе не устраивать пышных приёмов, а отметить его в кругу семьи. Кроме меня и Жака у Алонсе никого не было, ни родственников, ни близких друзей, поэтому всё прошло спокойно.

В честь праздника муж подарил мне золотые сёрьги, что не осталось без внимания Жака. Поздним вечером, уложив дочку спать, я спустилась вниз, чтобы чем-нибудь перекусить перед сном. Жак и Алонсе сидели у камина и о чем-то мило ворковали.

Я прошла мимо них, не хотелось нарушать их идиллию, когда Алонсе окликнул меня:

— Любовь моя, подойди!

Я подошла к нему и присела на подлокотник кресла, в котором сидел мой муж. В руках у него был стакан с виски.

— Выпьешь с нами, дорогая? — Алонсе встал, и, не дождавшись моего ответа, принёс мне из бара стакан виски со льдом. Всё это время Жак сверлил меня взглядом, полным ненависти.

— Спасибо! — поблагодарила я мужа, когда он сел на место, и поцеловала его в щёку.

— Мы говорили с Жаком как раз о тебе, — сообщил Алонсе.

— Неужели я снова перешла ему дорогу? — с усмешкой спросила я и отпила из стакана.

— Жак хочет, чтобы ты поскорее уехала в Россию, — сказал Алонсе, пропустив мои слова мимо ушей. Моё сердце было готово выскочить из груди, от радости. Неужели Алонсе хочет дать мне развод? — Но я вынужден его разочаровать. Я намерен выдвинуть свою кандидатуру в Парламент, поэтому жена мне необходима, как никогда.

— Алонсе, наша договоренность подходит к концу, — напомнила я, и моё сердце упало. — Я бы хотела того же, что и Жак, вернуться домой.

Услышав мои слова, Жак изменился в лице. Его глаза засветились надеждой, а губы тронула еле заметная улыбка. И он, и я уставились на Алонсе, ожидая его ответа.

— Этот вопрос решён, тебе придётся пожить во Франции ещё, — строгим тоном, не терпящим возражений, произнёс Алонсе.