Клинки Ойкумены - Генри Олди

Экономит, подумал Крисп. Гиперсвязь и так сто́ит, мягко говоря, недешево, а конфиденциальность задрала бы цену до небес. Ну и славно. Иначе сигнал «жучка» оказался бы заблокирован.

Войдя в кабинку связи, Пераль сверился с адресной книгой персонального коммуникатора – и набрал номер абонента на вводном устройстве, выехавшем из стены. В рамке гиперсвязи возникла статичная заставка аудио-режима. Вскоре она трансформировалась в схематичный портрет мужчины. Ниже возникла подпись: «Луис Пераль, Террафима».

– Дон Луис слушает, – раздалось из рамки.

– Отец, это я, Диего. Здравствуй.

Пауза.

– Здравствуй, – голос из рамки звучал глухо. Он словно и впрямь принадлежал портрету, а не живому человеку, пусть даже отделенному от Китты сотней световых лет. – Как ты?

– У меня все в порядке. Спасибо за диплом. Прости, что звоню только сейчас…

– Не извиняйся. Ты ведь не просто так позвонил, верно?

– Я…

– Ты всегда был не мастак на диалоги. Время идет, гипер дорог. Я переключу оплату за счет вызываемого абонента.

– Не надо!

– Тогда говори быстро и внятно. Я сделаю все, что в моих силах.

– Нужно выяснить кое-что насчет дона Фернана… Ты понимаешь, о ком я?

– Да. Что ты хочешь узнать?

– У какого маэстро он учился владеть шпагой? Были ли у него дуэли в Эскалоне? Если были – с кем, когда, чем закончились. По возможности – впечатления противника.

Рамка с минуту оставалась безгласна.

– Хорошо, – наконец ответил Луис Пераль. – Береги себя.

– Дон Фернан? – удивился Крисп. – Кто такой?

– Какая разница? – отмахнулась Эрлия. Блондинка уже потеряла интерес к беседе отца и сына. – Не распыляйся, красавчик. Наше дело – объект и Пшедерецкий. Мы нашли ключ к Диего Пералю!

Рекламное сообщение пришло на коммуникатор Гиля Фриша в семь часов одиннадцать минут утра. Это случилось ровно через одиннадцать минут после того, как Фриш проснулся. Он просыпался без будильника, за пару дней адаптируя биоритмы своего организма к суточному циклу планеты, на которой оказался. Всегда – в семь утра. В любой точке Ойкумены.

Кроме периода адаптации и особых случаев.

Фриш обнаружил сообщение, выйдя из ванной – в семь двадцать девять. Вообще-то входные фильтры уникома должны были отсеивать мусор, даже не сообщая о нем владельцу. Но изредка назойливая реклама проникала через виртуальные заслоны. Это стало обыденностью, издержками прогресса, к каким привыкли все сколько-нибудь цивилизованные обитатели Ойкумены.

Не было ничего особенного и в том, что, удалив рекламное сообщение, Гиль Фриш подключился к вирту и нырнул в лабиринт новостных коридоров. Многие начинают утро с просмотра новостей. В числе прочего, мар Фриш заглянул на пятачок частных объявлений. Побродив в вирте еще семь минут тридцать шесть секунд и ознакомившись с расписанием рейсов ближайшего космопорта, он заказал билет на корабль, стартовавший с Китты в 13:40 по местному времени. После чего вышел из сети, выключил уником и, спустившись в ресторан отеля, позавтракал яичницей, сыром и апельсиновым соком.

Сборы заняли у мар Фриша минимум времени – он летел налегке. Если бы в тот день кто-нибудь внимательно присмотрелся к пассажирам, поднимавшимся на борт корабля 2-го класса «Сигма», он бы обнаружил еще двоих, у кого не было с собой не только багажа, но даже ручной клади. Болтливый живчик-помпилианец мигом наладил контакт с соседями по каюте. Спутник помпилианца, татуированный дикарь со странно вытянутым черепом, благостно улыбался и молчал. Люди и разговоры дикаря не интересовали.

Дикарю было хорошо. Дикаря все устраивало.

Если бы дотошный наблюдатель имел возможность отмотать время назад и заглянуть в недалекое прошлое этой пары, он бы обнаружил, что сегодня утром живчик получил сообщение – точную копию рекламы, пришедшей на коммуникатор Гиля Фриша. Дикарю отдельное сообщение не требовалось: он всюду следовал за общительным помпилианцем.

Обладай гипотетический наблюдатель бо́льшими возможностями, он, пожалуй, сумел бы выяснить, что аналогичные сообщения этим утром получили еще пять человек на разных планетах Ойкумены. И, не откладывая в долгий ящик, взяли билеты на корабли до Алайны – захолустного мирка, вращавшегося вокруг желтого карлика в хвосте созвездия Сколопендры, вытянувшегося на пол-галактики.

Ни один человек, разведка или спецслужба не имели шансов все это отследить, сопоставить, связать воедино и сделать верный вывод. Но Гиль Фриш не считал предосторожности лишними. Напротив, его бы всерьез насторожило, если бы Лука Шармаль не предпринял подобных мер. Получив условный вызов, мар Фриш сразу понял: дело важное и срочное. Иначе патрон не стал бы пускать в ход «засветившийся» коллант. На борту «Сигмы», произведя сложный расчет по ряду косвенных данных, Фриш пришел к выводу: выход в большое тело увеличивает угрозу раскрытия тайны их колланта лишь на ноль целых, четыре десятых процентов.

Этой величиной можно было пренебречь.

Однако Гиль Фриш сомневался, что его расчет точен. Существовал ряд факторов, неизвестных или не поддающихся учету. Раз так, расчетная вероятность могла существенно колебаться.

Через два часа семь минут после прибытия на Алайну мар Фриш получил новое сообщение – по куцей местной сетке. Часть кораблей еще находилась в пути. Прибывшие ранее должны были ждать. За время ожидания Гиль Фриш ознакомился с новостями – и теперь с вероятностью девяносто восемь и три десятых процента знал, кого им предстоит вывезти с планеты.

Сигнал к сбору пришел на следующий день. Гиль Фриш прибыл на место вторым. Последние два с половиной километра он прошел пешком, отпустив наземное такси.

– Привет, – махнул ему рукой рыжий невропаст.

Фриш кивнул.

Имен они по традиции не называли – даже когда рядом не было посторонних. Фриш уселся возле рыжего на серый валун, нагретый за день солнцем. Вечерело. Лиловый закат заливал горизонт флуоресцентными чернилами. Ветер, сухой и теплый, нес горький аромат полевых трав.

Какое-то время оба молчали.

– Разрулили ситуацию? – спросил рыжий.

Нюансы коллантариям были неизвестны. Но о том, что «левый» рейс не остался без последствий, знали все.

– Нет.

– Тогда почему нас выдернули? Мы же спалимся!

– Центр принял все меры предосторожности. Риск увеличился на ноль четыре процента. Это не страшно.

– Если так, тогда нормально…

Начали собираться остальные.

– Привет!

– Снова в деле?

– Нет, чтобы я еще раз с леваком связался…

– А правда, что полуторная ставка?