Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

Первый раз в жизни он видел звезды в небе над городом. Гигантская мерцающая чаша, опрокинувшаяся над темными домами, – такого зрелища жители Нью-Йорка не видели больше ста лет, даже когда отключалось электричество.

Следя за прохожим через щель в жалюзи, д’Агоста внутренне напрягся. Он уловил изъян в походке этого человека, мельчайший, но очевидный. Манк! Ловко пользуясь тем, что улица была плохо освещена, он скользил из одного пятна темноты в другое, устремляясь к Пятой авеню.

Человечек приближался к особняку, напряжение нарастало. Д’Агосте было поручено оберегать обитателей дома. Но Манк только наблюдал за ними… Разве не так? А если он попробует забраться внутрь? Для недостроенного дома особняк был прекрасно защищен. Но в голове д’Агосты звенели слова Пендергаста: «Вы ни при каких обстоятельствах не должны показываться на глаза Констанс».

Прячась за опущенными жалюзи киоска, д’Агоста следил за тем, как Манк замедляет шаг и останавливается позади дома, в темноте, возле запертой решетки, перегораживавшей подъездную дорожку. Якобы для того, чтобы прикурить сигарету. Д’Агоста различил короткую вспышку на конце спички. Манк явно разглядывал дом, присматриваясь к освещенным окнам на втором этаже.

Понемногу д’Агоста начал успокаиваться. Манк просто шпионил. Нужно быть сумасшедшим, чтобы попытаться ворваться в дом. И потом, что это ему даст? Д’Агоста видел сквозь щель жалюзи, как коротышка топчется на одном месте в полумраке. Манк отшвырнул сигарету, прошел несколько ярдов и оказался в узком переулке за особняком… перекрытом двенадцатифутовой оградой из кованого железа с устрашающими шипами. Малорослый, хромой человек ни в коем случае не мог перебраться через нее. Нащупав в кармане тяжелый револьвер, д’Агоста окончательно успокоился.

Время шло. В тесном киоске становилось все холоднее, к этому добавлялась невозможность как следует размяться, и д’Агоста совсем окоченел. Он поводил плечами, потер ладонью о ладонь, не снимая перчаток, пошевелил пальцами ног в тяжелых, подбитых гвоздями ботинках. Манк, который все околачивался возле переулка, закурил вторую сигарету.

Вдруг он бросил сигарету, запрыгнул на прутья решетки и начал подниматься по ней, как чертова обезьяна, перебирая руками с удивительной силой и быстротой. Затем перевалился через шипы, сполз вниз по ту сторону ограды и бесшумно исчез в темноте позади дома. Поразительная демонстрация человеческой ловкости заняла едва ли полминуты.

– Какого дьявола? – пробормотал д’Агоста, уставившись на пустое место с еще тлевшим окурком.

Может быть, Манк решил подобраться ближе и рассмотреть то, что не было видно из-за ограды? Или задумал наперекор всему ворваться в дом из переулка?

После недолгих колебаний д’Агоста распахнул дверь киоска и бросился через улицу, наклонив голову, чтобы никто не разглядел его лица, если бы кинул случайный взгляд из окна. Он прислонился к стене рядом с переулком и осмотрелся. Переулок освещался газовым фонарем, стоявшим в самом конце.

Но Манка не было видно нигде.

Куда делся этот мерзавец? Д’Агоста оглянулся на особняк, там, где стена встречалась с землей, потом посмотрел вверх – и едва не задохнулся от отчаяния.

Еще несколько часов назад, глядя из киоска, он видел, что все окна в доме надежно заперты. Но сейчас одно из них, на втором этаже, было раскрыто настежь и ветер колыхал тяжелую занавеску. А еще д’Агоста обнаружил, что задний фасад сложен из темных каменных блоков с неровными краями. Выше были заметны признаки незавершенных кровельных работ: с крыши свисали крюки и блоки.

То, что человек мог решиться на такое, был способен на такое, поразило д’Агосту, как удар молнии. Но сомнений не оставалось. Манк умудрился вскарабкаться по стене… и теперь был внутри дома.

72

Манк посмотрел на единственную дверь в дальнем конце пустой комнаты. По прежним наблюдениям он уже знал, что сюда редко кто заходит. Здесь он сможет спокойно подготовиться к тому, что велел сделать профессор.

«Девочка нужна мне целой и невредимой. У них с братом одна уборная на две комнаты. Остерегайся кучера и постарайся не разбудить его. Есть еще учитель, живущий на третьем этаже, но он не так опасен. Горничная, кухарка, дворецкий и все остальные живут ниже. Единственный выход наверх – в кухне. Если тебя обнаружат, просто забаррикадируй дверь и держи их внизу. Однако я надеюсь, что ты поймаешь девочку тихо, не разбудив весь дом. Судя по тому, что я увидел во время короткого визита, меры безопасности там впечатляющие. Но на втором этаже, за лестницей, есть одно окно, вскрыть которое нетрудно. Уверен, что ты без труда попадешь в дом этим путем».

Профессор оказался прав: запор на окне был крепким, но не устоял перед сноровкой Манка и маленьким набором инструментов, которые он прихватил с собой.

Он приложил ухо к двери и прислушался. Как и любой другой дом, особняк был полон всевозможных негромких звуков, и Манк понемногу научился их различать. Дети находились в комнате дальше по коридору. И во что-то играли… В карты, понял Манк по тем немногим словам, что ему удалось разобрать. Он ясно слышал высокий, тонкий голос своей будущей жертвы, беззлобно спорившей с братом.

Учитель и в самом деле поднялся к себе на третий этаж – Манк видел, как мелькнула в окне его тень. Наверняка он уже устроился с бокалом портвейна, чтобы приятно провести вечер после работы. Кучер не представлял угрозы: он попивал пиво в своей комнате на первом этаже, рядом с каретным гаражом, в дальнем крыле особняка, и никак не успел бы прийти на помощь.

«Еще раз повторяю, Манк, мне бы очень хотелось, чтобы ты выкрал ребенка, не потревожив и не разбудив никого в доме. Но я понимаю, что задача может оказаться невыполнимой. Не считая кучера, есть два человека, которых следует особенно остерегаться. Они живут на втором этаже вместе с детьми. Это француженка, которая служит личным секретарем герцогини, и она гораздо опаснее, чем кажется: стремительная и безжалостная, как змея. И сама герцогиня – еще более грозный противник. Возможно, на редкость грозный. Ее нельзя убивать ни в коем случае. Ранить, временно вывести из строя – да, но ее убийство, боюсь, будет стоить жизни тебе самому».

Манк вздрогнул, прочитав это предупреждение, и задумался: какой способ выберет профессор, чтобы казнить его, если он провалит задание, много ли будет крови?

Его слух, обостренный годами работы именно такого рода, поведал многое о том, что происходило в доме. Француженка занята делами на первом этаже, следит за тем, как прибирают со стола после ужина. Кухарка замешивает тесто для утренней сдобы. Дворецкий и все остальные, кто живет внизу, уже разошлись по комнатам.

Сердце Манка забилось быстрее от предвкушения.