Антология шпионажа - Анатолий Вилинович

Гревсу давались самые различные поручения – от передачи секретного приказа Вильгельма II капитану крейсера «Пантера», находившегося в Марокко (это было во время знаменитого прыжка «Пантеры» в 1911 г., едва не вызвавшего военный пожар), до организации тайного свидания государственных деятелей Германии, Австро-Венгрии и Великобритании для переговоров относительно возможности британского нейтралитета в будущей европейской войне.

Гревс был пойман с поличным и арестован в Англии. Суд приговорил его вместо полагавшихся по закону семи лет, только к полутора годам тюремного заключения. Английская разведка решила перекупить Гревса, не имевшего никаких возражений к смене хозяина. Гревсу инсценировали побег из тюрьмы, и вскоре он начал действовать уже в качестве английского разведчика. Он сумел подкупить сторожа багажника германского парохода «Кайзер Вильгельм II», направлявшегося в Нью-Йорк, и, вскрыв сундук германского правительственного курьера Шмидта, скопировать важные дипломатические бумаги – это были инструкции немецким делегатам, предполагавшим тайно встретиться с японскими представителями в отеле «Астор» в Нью-Йорке.

В Англии действовал один из руководителей германского шпионажа, капи тан Штейнгауэр. Этот бывший сыщик, автор публикованной после войны книги «Главный шпион кайзера», был действительно любимцем Вильгельма II. В 1913 г. в Дувре был арестован иностранец, который фотографировал военные сооружения в этом важном портовом городе. Арестованный настолько бурно выражал свое негодование, так убедительно доказывал, что он делал снимки как простой турист, не представляя их значения, что его освободили. Уже после этого выяснилось, что его лондонский адрес, который он сообщил властям, оказался вымышленным. Английская разведка через агента-двойника в Лондоне получила сведения, что арестованный в Дувре был немецким разведчиком по фамилии Штейнгауэр («Отто Грац»). Несколько позднее загримированный Штейнгауэр случайно столкнулся на одной из улиц с выслеживавшим его контрразведчиком Вудхоллом. Англичанин заколебался, не решаясь поверить, что бородатый незнакомец и есть разыскиваемый немецкий агент. Штейнгауэр успел сесть на поезд и окончательно ускользнуть из сетей, расставленных ему англичанами.

Немецкий морской шпионаж в Англии накануне Первой мировой войны не был эффективным. Гревс был арестован, не успев разузнать ничего существенного. Немцам удалось завербовать английского унтер-офицера Джорджа Чарльза Пэррота, но он оказался никудышным разведчиком. Пэррот несомненно знал многое о техническом оснащении флота и мог бы передать важные сведения. Но за ним стали наблюдать и проследили каждый его шаг во время поездки в Остенде, в Бельгии, где он встретился со своими немецкими нанимателями. В августе 1912 г. Пэррот был уволен из флота, но продолжал работать на немцев. В ноябре того же года шпиона арестовали. При обыске был обнаружен вопросник, посланный ему из Германии. Этот вопросник не свидетельствовал ни об уме, ни об информированности руководителей немецкой разведки. Большую часть запрашиваемых ими сведений они могли получить из британских официальных изданий, в которых сообщалось о передвижениях кораблей английского флота в отечественных водах.

О британском шпионаже этих лет известно немногое. Английская разведка в Европе в целом придерживалась системы, противоположной той, которую использовали немцы. Вместо «массового» шпионажа по методу Штибера англичане в дополнение к разведывательной деятельности своей дипломатии – послов, военных и морских атташе, «политических советников» в зависимых странах – содержали сравнительно немного шпионов, но зато имевших большие возможности доступа к секретным материалам. К действиям разведки были причастны даже такие представители правящих верхов, как Уинстон Черчилль или будущий фельдмаршал Вильсон. По его собственному признанию, Вильсон накануне войны изъездил на велосипеде всю Бельгию. Основатель реакционной молодежной организации Баден Пауэлл ввел новшество: зарисовку военных укреплений под видом бабочек или других насекомых.

Английская разведка делала упор не на количество, а на качество информации, чтобы она освещала главное и основное, не рассеивая внимание на мелочи. Такая линия была не случайной. Правящие круги Великобритании все еще лелеяли надежду, что, как и в прежних войнах, им удастся заставить другие страны таскать для себя каштаны из огня. Английское правительство в это время еще не предполагало, что ему придется спешно создавать массовую армию для посылки ее на Западный фронт против немцев и на ряд других фронтов. Поэтому до поры до времени «мелочи», которые могли сообщать многие шпионы, казались тогда нужными скорей для союзников Великобритании, чем для нее самой. А чрезмерное печение об интересах союзников было совсем не в традициях английской политики.

На откровенном шпионаже попадались даже официальные лица. Английский атташе однажды на маневрах во Франции незаметно прихватил и спрятал осколок стреляного нового снаряда, но осколок оказался раскаленным. Вскоре все присутствовавшие с изумлением заметили густой дым, который шел от парадной формы атташе, пытавшегося сохранить хваленую британскую невозмутимость. Английский разведчик Д. Астон вспоминает, как он срисовывал укрепления Босфора. Издалека его заметил турецкий патруль. Однако пока турецкие солдаты добежали до места, где находился Астон, он… нашел себе замену в лице ничего не подозревавшего попутчика по путешествию в Турцию. Астон поспешил под каким-то предлогом скрыться, а его «заместитель» был окружен турками и подвергся обыску. Конечно, у него ничего не нашли. А вскоре Астон с несколькими другими офицерами приблизились к месту происшествия и указали начальнику патруля, что произошло какое-то недоразумение. Все же турецкие солдаты тщательно «прочесали» местность в поисках бумаг, которые, как они думали, успел выбросить арестованный англичанин. Британское влияние в Турции в это время было настолько велико, что султан, узнав об инциденте, приказал не чинить англичанам никаких препятствий в осмотре укреплений. Впрочем, британская разведка не пренебрегала и методами Штибера, например засылкой разведчиц под видом гувернанток в семьи крупных германских военных.

В Германии наделало много шума уличение в шпионаже английского капитана Стюарта. Его предал другой английский шпион – немецкий коммивояжер. Немец выгодно женился и, неожиданно проникшись после этого патриотизмом, выдал своих английских нанимателей. Кайзер, заигрывая тог-да с Англией, помиловал Стюарта. (Капитан был убит в первые месяцы войны) В декабре 1910 г. в Фридрихсгафене – центре дирижаблестроения – был арестован по обвинению в шпионаже французский военный инженер капитан Люкс. После суда Люкса поместили в силезской крепости Грац. Люкс бежал. Он незаметно выскользнул из камеры, перепилил решетку окна в коридоре и спустился через это окно на землю по веревке, сделанной из тюремного белья. Люкс даже оставил любезное письмо коменданту крепости с благодарностью за гостеприимство. Французу удалось обмануть преследователей и, несмотря на отчаянную погоню, пробраться в Италию. Через пару дней Люкс уже явился в Париж на официальный прием к военному министру.

Годы, непосредственно предшествовавшие первой мировой войне, были временем следовавших друг за другом острых международных кризисов, которые не раз подводили мир вплотную к военной катастрофе. В этой атмосфере резко усилилась война разведок, причем наибольшую активность и здесь проявлял германский империализм, считавший выгодным для себя развязывание войны до того, как будет закончено перевооружение русской армии. Однако разведки противников Германии не очень отставали от нее. Германские правящие круги, пытаясь привлечь население к борьбе против иностранных агентов, создали в стране настоящую шпиономанию. Раздувая каждый действительный или мнимый случай шпионажа, раскрытый германской контрразведкой, шовинистическая печать использовала это для еще большего отравления международной обстановки (подобная же шпиономания, по существу мешавшая поимке действительных разведчиков, охватила в первые месяцы войны и страны Антанты). Шумные процессы против шпионов служили также средством заставить рейхстаг соглашаться на все новые и новые военные расходы.

Большей частью германской тайной полиции удавалось ловить немцев, завербованных иностранными разведками. Русский военный агент подкупил писаря штаба крепости Тори Велькерлинга, но тот не имел доступа к секретным материалам, хранившимся в сейфе начальника штаба. Помог случай. Начальник штаба… по рассеянности оставил в субботу ключ на своем столе. Когда офицер явился в понедельник в свой кабинет, ключ лежал на том же самом месте, где он был оставлен. Но начальник штаба не знал, что за воскресенье этот ключ успел проделать большое путешествие. Он побывал в Варшаве (тогда, как и большая часть Польши, входившей в состав России). Там первоклассный мастер по сейфовым замкам быстро сделал с него слепок и вскоре мог в отсутствие офицеров штаба вскрывать сейф. Велькерлинг открывал его в субботу вечером и отсылал секретные документы для фотографирования в Варшаву. Когда утром в понедельник германские офицеры являлись в помещение штаба, все снова было на местах. Как видно, шпиону даже не пришлось жертвовать воскресным отдыхом. Зато русские разведчики в Варшаве в этот день были по горло завалены работой. В одно воскресенье они сделали 10 тысяч фотоснимков.