Ласковые имена - Ларри Макмертри

– Мы всегда делали все, что придет в голову.

Генерал только сверкнул глазами. Он сделал это не в последний раз, так же, как и Альберто предстояло еще позевать. Почувствовав, что ситуация у нее под контролем, Аврора стала действовать с максимальной компетентностью. Генералу она навязала бутылку рома, так как на долгом опыте убедилась, что только этот напиток заставлял его смягчиться. Альберто, по ее указанию, ограничился вином, на том основании, что оно полезнее для его сердца. Потом, сбивая паштет, готовя восхитительный салат и соус, она исполнила Альберто попурри из его любимых арий. Глаза Альберто ненадолго разгорелись. Ему удалось дважды сказать ей комплимент, а потом, за третьим бокалом, он плавно отошел ко сну. Он заснул, чуть склонившись над столом, но Аврора встала, отодвинув его тарелку, опустила его голову на освободившееся место, но, секунду подумав, оставила перед ним его бокал.

– Никогда не видела, чтобы Альберто разлил вино, – сказала она. – Когда проснется, может быть, ему захочется его допить.

Генерал не успел ничего сказать, а Аврора, взяв его опустевшую тарелку, подложила на нее паштет и вылила остатки соуса. Она поставила перед ним тарелку резким движением, по-военному, а потом, прежде чем сесть, побарабанила по его голове костяшками пальцев. Посмотрев несколько мгновений на мирно спящего Альберто, она обернулась к Генералу.

– Видишь, у него нет твоей энергии. Глупо было устраивать эту сцену. Чем тебе повредит, если Альберто будет иногда приходить, чтобы подремать у меня за столом?

То, что Альберто так быстро вышел из игры, несколько удивило Генерала, но не настолько, чтобы он забыл об основной теме.

– Мне все равно, пусть спит, – сказал он, – но ты посмотри на эти цветы.

В глазах Авроры загорелся огонек.

– Если ты выведешь меня из терпения, ты об этом пожалеешь. Твоя ревность понятна, и я ее понимаю. Я усыпила Альберто и показала тебе, что он безобиден. Иногда мне кажется, что я напрасно трачу на тебя хороший мясной соус. Мне только хочется, чтобы у него иногда была возможность заснуть за дружеским столом. Жена у него умерла, и он одинок, куда более, чем ты, раз уж ты достался мне. То, что существует между нами, как мне кажется, не может заставить меня отказаться от моих старых друзей. Ты этого хочешь? Ты готов быть таким невеликодушным, в твои-то годы?

Генерал съел паштет. Он знал, что должен отступиться, но продолжал беспокоиться. Аврора указала на Альберто.

– Эта картина кажется тебе угрожающей, Гектор? По-моему, перед тем, как продолжить спор, ты можешь остановиться и подумать, чем одарила тебя судьба.

– Ну ладно, – согласился Генерал. – Пожалуй, ужин – безобидный. Но меня взбесили эти цветы.

Аврора снова взяла вилку.

– Так-то лучше. А я люблю, когда у меня в доме цветы. Альберто любит мне их дарить, а ты – нет.

– Ну и что, по-твоему, ему нужно? – громко спросил Генерал.

– Наверное, секс, ты же – ханжа, сам не можешь это сказать. Как всегда, Гектор, ты на милю промахнулся. То, что все мужчины, в конечном итоге, основываются на одном побудительном мотиве, не значит, что они все одинаковы. Желания, может, сходны, а выражаются – по-разному. Маленькие цветочные жертвоприношения Альберто показывают, что он ценит, а ценит он меня – и цветы. Мне и в голову не придет лишить его возможности выразить себя. Это означало бы, что я его не оценила, а это не так. Надо быть исключительно поверхностной, чтобы пренебречь чувством, которое сохраняется с такой настойчивостью.

– У меня оно не менее настойчивое.

– Это не совсем так. Может быть, это тебя удивит, но до того, как я познакомилась с тобой, Альберто меня завоевал и потерял. Если я не ошибаюсь в расчетах, он предвосхитил тебя на четыре года. И то, что он все еще здесь, очень мило.

– Но он был женат. А ты замужем. Аврора продолжала есть.

– Ладно, ты хоть признала, что у него был конечный мотив. Я это хорошо слышал.

Аврора посмотрела на него.

– Смесь сладкого с горьким – не твоя сфера, Гектор. Может быть, так лучше для тебя, мне трудно об этом судить. Но если бы я ожидала привязанности или доброты только от тех, кому удалось добиться конечной цели, то уверена, что я часто сидела бы за столом в одиночестве.

– Правда, я и так достаточно посидела одна, – добавила Аврора, вспомнив несколько прошедших лет.

Они молчали. Генералу нельзя было отказать в наблюдательности. Налив себе еще немножко вина, Аврора поворачивала бокал пальцами. Видя, что она ужинает не столько с ним, сколько с воспоминаниями, он оставил попытки поспорить об Альберто, вновь переключился с вина на ром. К тому времени, когда Альберто, проснувшись, поплелся к машине, Генерал от рома так подобрел, что услышал, как сам старается убедить этого маленького сонного человека, что в его состоянии, при такой усталости, ему лучше было бы переночевать у Авроры на кушетке. Он даже услышал, как он сам приглашает Альберто как-нибудь заглянуть, поскольку все обернулось так безобидно, совершенно безобидно. Альберто, зевающий и помятый, его не слышал. Сев в «линкольн», он дал задний ход, наехав на кусты, но все-таки ему удалось вывернуть на улицу. Аврора, стоя у себя на лужайке, слегка улыбалась, ее, видимо, не очень тревожило, как Альберто поведет машину. Генерал, довольно пьяный, забыл про нее, пока она, положив руку ему на шею, не нажала на нее.

– Какая твердая шея, – сказала она. – В тебе нет ничего горько-сладкого, и это чудесно. Должна сказать, что это меня очень радует.

– Что? – не понял Генерал, все еще провожая взглядом петляющий автомобиль.

– Да, вы с Альберто в конце концов подружитесь, – заметила Аврора, пройдя несколько шагов и любуясь волнами ночных облаков.

– Кто знает? Может быть, ты когда-нибудь пригласишь старика Вернона и старика Тревора, и еще нескольких моих друзей. И вы все вместе с рюмками в руках всплакнете, вспоминая, какая я была противная.

– Что? Где ты будешь?

– Я поплыву по течению, – ответила Аврора. Запрокинув голову, она смотрела, как несутся над Хьюстоном облака.

ГЛАВА XVII

Однажды глубокой осенью, когда все еще стояла июльская жара, Эмма, у которой приближался срок, вернувшись домой с полной тележкой продуктов, застала своего мужа в самом разгаре поэтического флирта со своей лучшей подружкой Пэтси. Флэп устроился на одном конце кушетки, а Пэтси, стройная и как всегда хорошенькая, краснея, сидела на другом.

– Эй, привет, – сказал Флэп с несколько чрезмерным энтузиазмом.

– Привет, привет, – ответила Эмма, волоча тележку.

– Слава Богу, – вступила Пэтси. – Он мне читал непристойные стихи.