Последний оракул - Джеймс Роллинс

Русских, которые успели выйти из подземного поселения, переловили, уложили на землю, обезоружили и связали. К тому времени, когда Грей подъехал к входу в тоннель, передовая группа уже пробилась внутрь, оставляя после себя след из огня и дыма, по которому Пирс и двинулся.

Он не колебался. Нельзя было терять ни секунды. Нужно было найти то место, откуда осуществлялась операция «Сатурн», и остановить ее.

Люди Луки и здесь оказались полезны. Как любая хорошая армия, перед тем как пойти в наступление, они собрали необходимую для этого информацию. На подъезде сюда на середину дороги вышел мужчина в черном пыльнике до колен и поднял руку, призывая головную машину остановиться. В придорожной канаве сидели двое в белых лабораторных халатах. Их руки были связаны за спиной, а в затылок каждому упирался ствол пистолета. Цыгане не церемонились. Да и с какой стати, ведь русские уничтожили жителей горной деревни и похитили их детей.

Русские начали эту войну, цыгане намеревались закончить ее.

Мужчина передал Луке нарисованную от руки карту, заляпанную кровью. Лука отдал ее Грею. Это была грубая схема Челябинска-88. Здание, в бункере которого располагался центр управления операцией «Сатурн», было обведено кружочком.

Теперь, зная местоположение цели, Грей гнал грузовик по извилистой дороге, туда, где шел штурм многоэтажного комплекса. После первой атаки, отчаянной и жестокой, дорога была усыпана обломками. Один дом целиком рухнул на нее. Цыгане в грузовиках продолжали поливать все вокруг шквальным огнем. Другие попрыгали из кузовов и приготовились сражаться на земле.

Грей направил грузовик туда, куда бежали мужчины. Ковальски и Розауро последовали за ним. Выскочив из кузова, Лука стал что-то кричать на своем языке, цыгане ему отвечали. Обменявшись с соплеменниками несколькими фразами, Лука повернулся к Грею и отошел вместе с ним за грузовик.

— Русские закрепились в здании и сопротивляются тем ожесточеннее, чем глубже мы заходим.

Грей знал, чем это объясняется.

— Они стянули сюда все свои силы, чтобы оборонять центр управления. Если они еще не начали операцию «Сатурн», то скоро начнут. Мы не можем ждать.

Лука поднял ладонь и оглянулся на толпящихся у здания цыган.

— Есть у меня один человек... Ага, вот и он.

По направлению к ним, низко пригибаясь, бежала маленькая фигурка. На мужчине была цементно-серая одежда и черная кепка. Двое цыган быстро заговорили.

— Это Рэт[16],— представил Лука подошедшего.

— Красивое имя,— пробурчал Ковальски.

— Он разведчик. Умеет находить такие пути, о которых никто и не догадывается. Он может отыскать способ проникнуть внутрь, но пойти сможет только небольшая группа — человек пять или шесть.— Лука окинул взглядом их маленькую команду.— Может, мы и пойдем? Ва?

— Ва,— согласился Ковальски и посмотрел на Грея, ожидая его реакции.

— А другие люди тем временем будут отвлекать русских,— добавил Лука, указав на цыган и грузовики.

— Идем мы, нет? — спросил Рэт на корявом английском.

— Ва,— ответил Грей, заработав ухмылку цыгана и дружеский хлопок по коленке.

Они приготовили оружие — винтовки и ножи,— а потом двинулись за маленьким цыганом по направлению к груде развалин. Грей не видел способа пробраться через нее. Проходя мимо своих «наземных сил», Лука взмахнул рукой. Цыгане ответили заливистым свистом, резко разнесшимся по затянутой дымом пещере.

Рэт нырнул под покосившуюся секцию обрушившейся стены. Последовав за ним, Грей увидел, что они стоят перед окном полуподвального помещения ближайшего к ним жилого корпуса.

Они медленно шли по лабиринту руин, и тут Грей услышал раздавшиеся позади крики:

— Опре, рома!

Этот боевой клич распространялся, как степной пожар. Идя вперед, Грей молился о том, чтобы они не опоздали.

Савина бесшумно спускалась по лестнице, ведущей в бункер, не обращая внимания на судороги в спине, боль в ногах и бешено бьющееся сердце. При первых же звуках атаки она закрыла и заперла взрывостойкие двери.

Наверху ее ждали пятеро самых сильных солдат, вызванных доктором Петровым. План состоял в том, чтобы бежать с пятью детьми, которых понесут солдаты. Всех десятерых она взять не могла. Они смогут спастись, только если будут передвигаться быстро и без задержек. Идею невольно подсказал ей американский пленник. Он и ребенок бежали через служебный тоннель. Она поступит так же.

Но сначала ей нужно было закончить еще одно важное дело. Она вошла в бункер и застала инженера и техника за уничтожением компьютеров. С помощью сильных магнитов они уже стерли всю информацию с жестких дисков. Уничтожение средств контроля должно было гарантировать, что никто не сможет вмешаться и воспрепятствовать осуществлению операции «Сатурн».

— Вы закончили? — спросила Савина.

— Да,— ответил инженер.— Даже самому гениальному электрику понадобятся месяцы, чтобы восстановить все это.

— Очень хорошо,— проговорила Савина, а затем подняла пистолет и выстрелила инженеру в лоб.

Техник попытался убежать, но Савина повернула руку с пистолетом и срезала его у подножия лестницы. С пулей в шее несчастный повалился на пол и забился в агонии, захлебываясь собственной кровью.

Нельзя было допустить, чтобы этих двоих схватили. Их могли заставить восстановить то, что они сами сломали. Этого случиться не должно.

Для пущего удовлетворения Савина сняла с висевшего на стене пожарного щита топор и подошла к приборной панели, а затем, высоко поднимая свое орудие, разгромила оба компьютера и все другие электронные устройства. Покончив с этим, она поставила топор на пол и облокотилась на его длинную ручку. Она смотрела на ряд жидкокристаллических экранов, которые все еще показывали происходящее в разных подземных помещениях. Мелькнула мысль, что хорошо бы разбить и их, но спина болела невыносимо, и она не была уверена в том, что сможет поднять топор еще раз.

И в конце концов, какое это теперь имело значение?

Бросив топор на пол, она посмотрела на центральный экран. Отравленная вода продолжала изливаться черным потоком. Пусть посмотрят, какой подарок она им приготовила!

Савина улыбнулась, наслаждаясь этим последним актом жестокости, затем повернулась и пошла к лестнице.

Пусть смотрят, как погибает мир.

Ее никто не остановит.

21

7 сентября, 13 часов 03 минуты

Южноуральские горы

Петр тащил Монка за рукав. Вокруг царил сущий бедлам. Кричали солдаты, звенело бьющееся стекло, лаяли винтовки, отовсюду выбивалось пламя и клубы дыма. Но для Петра это не было хаосом.

Когда впереди из-за угла появился солдат, мальчик затащил Монка в темный подъезд. Переждав, пока солдат прошагает мимо, они двинулись дальше. Торопливо пройдя по коридору, по какой-то лестнице, они вылезли через окно, перебрались через груду обломков и оказались перед другим зданием.

— Петр, куда мы идем?

Мальчик не ответил, не мог ответить.

Оказавшись в очередном коридоре, Петр остановился. Он потянулся мыслью к тысяче возможностей. Сердца светились как маленькие погребальные костры, мерцая страхом, яростью, тревогой, злобой. Он знал, как поступит каждое из них, еще до того, как это происходило. В этом заключался его дар, который сейчас был силен как никогда.

Потому что у него был секрет.

8 последние годы он часто просыпался от ночных кошмаров с криком, будившим других детей, заставляя их видеть горящие тела. И существовала причина, почему на следующий день они из рук вон плохо писали контрольные работы. Учителя винили в этом Петра, думая, что он их пугает, но они ошибались. Дар Петра заключался в том, чтобы читать сердца. Это называли эмпатией, но у него имелся секрет, о котором он говорил только с Мартой.

Секрет, который он узнал в своих снах.

Он умел нечто большее, чем просто читать сердца. Он мог похищать их. Дети начинали плохо учиться не из-за страха. В первые минуты после пробуждения Петр мог делать все, что угодно: перемножать большие числа, как Константин, безошибочно определять, лжет ли человек, как Елена, видеть за тысячи километров, как его сестра, и многое другое. Все это на подняло его до тех пор, пока он не начинал гореть.

Он представлял падающие в него звезды, крича и заполняя пустоту внутри себя. Он всегда просыпался раньше, чем полностью поглощал их. Но только не сегодня. Петр шел сквозь сон, от которого никогда не мог пробудиться. Он знал, что пересек линию, но знал также и то, что у него нет выбора. Гореть было его предназначением.

Петр смотрел на царящий вокруг хаос горящим взглядом, принадлежавшим не только ему. С помощью тысячи глаз он выискивал дорогу в этом кромешном аду.