Не сдавайся - Кристен Эшли

Он не прикасался к ней и держался на расстоянии, но она чувствовала его настрой. Мерри знал: она поняла, что зашла слишком далеко. И он знал это поскольку Миа прижалась к стене и не двигалась.

— Если ты еще хоть раз скажешь мне подобное дерьмо о Шер или если я услышу, что ты в принципе подобное говоришь, Миа, упаси тебя Боже, все, что мы пережили, станет историей. От тебя не останется даже воспоминаний: ни хороших, ни плохих. Я сотру тебя полностью, и когда мы с тобой встретимся, ты подумаешь, что я понятия не имею, кто ты такая.

— Мерри, — выдохнула она, глядя на него расширившимися глазами, и в ее голосе звучала боль.

— Я хотел сесть и поговорить с тобой обо всем, но сейчас ты здесь и ведешь себя подобным образом, поэтому больше видетья тебя я не желаю, а значит разговор произойдет сейчас, — объявил он.

А затем продолжил:

— Я облажался. И разрушил нас. Ты права. Я изгадил весь наш брак. Именно я в этом виноват, и понимаю это. Я причинил тебе боль, и это отвратительно, потому что… когда-то я любил тебя. Когда-то ты значила для меня все. Но я был ебанутый на всю голову. Я испортил наши отношения, потому что боялся за тебя, если что-то случится со мной и ты меня потеряешь. Я чувствовал эту потерю и знал, что эту пустоту никогда не заполнить, и я не хотел того же для тебя. Но должен был поговорить об этом с тобой. Мы должны были решить все вдвоем. Однако я этого не сделал. И это была моя ошибка.

— Я…

Мерри не позволил ей продолжить.

— У меня был шанс все обдумать, при всем том, что я сделал с тобой, и как бы дерьмово ни было то, что я продолжал спать с тобой после того, как заставил нас расстаться, ты и сама не стала разбираться. В тебе нет того, чтобы ты смогла разобраться. Ты потеряла меня тогда, но могла вернуть. Ты знала это, черт, да каждый в городе знал это, но ты ничего не сделала. Поэтому облажался я. Облажалась и ты. Мы в расчете, и теперь мы должны двигаться дальше.

— Но я хочу, чтобы мы…

— Мне все равно, чего ты хочешь, Миа. Я все подробно тебе объяснил. Я хотел, чтобы мы разобрались с нашим дерьмом и могли двигаться дальше, не испортив память о том, что между нами было. Я сказал тебе, что все кончено. Я начинаю нечто важное с женщиной, которая для меня ох как много значит, а ты приходишь ко мне домой, пихаешь меня и лезешь на рожон, говоря всякую херню про эту женщину. Так что теперь наша история испорчена. И не потому, что я так решил, — он поднял руку и указал пальцем на нее. — Это сделала ты.

Мерри отступил назад и в сторону, но не сводил с Мии глаз.

— А теперь убирайся из моего дома и никогда не возвращайся. Между нами все кончено, Миа.

Она не сдвинулась ни на дюйм, даже не отвела взгляд от него.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Последние пять лет он жил ради того, чтобы услышать от Мии эти слова.

Теперь же они ничего не значили.

Мерри покачал головой.

Она ни о чем не догадывалась.

— Любовь — это встретиться лицом к лицу с чем-то угрожающим и не согнуться, не сломаться, не отпустить, когда предпринимаются попытки уйти. В тебе этого нет. Я знаю, что ты любила меня по-своему. Но моя любовь была отвратительной. Мы настолько все испортили, что дороги назад нет. На данный момент лучшее, что мы можем — не повторять подобное дерьмо с кем-то другим. И я изо всех сил буду стараться не повторить эту ошибку с хорошей женщиной, которая для меня кое-что значит. Я чертовски зол на тебя сейчас, но надеюсь, что ты найдешь в себе силы поступить так же со своим мужчиной. Единственное, в чем я уверен, — между нами ничего не осталось.

— Я отказываюсь верить в то, что ты говоришь, — искренне ответила Миа.

Мерри пристально на нее посмотрел.

Да, она ни о чем не догадывалась.

И в этот момент у него не было выбора, поэтому он положил руки на бедра, глядя в пол.

— Мерри, — позвала она.

Он поднял голову.

— Убирайся.

— Но… Мерри…

Он наклонился к ней и прошипел:

— Убирайся… на хрен…

Миа внимательно на него посмотрела, а когда его тело дернулось, быстро проговорила:

— Может, мы найдет время поговорить, когда оба успокоимся.

— Чертово дерьмо, — пробормотал он и двинулся с места, воспользовавшись единственной возможностью, которую она ему предоставила.

Он подошел к куртке и надел ее. Схватил телефон, сунул его в карман и достал ключи.

Затем направился к двери и оглянулся на свою бывшую жену, которая отошла от стены всего на несколько футов.

— Я ухожу, — поделился он. — У меня нет ничего такого, чем бы я дорожил, хотя мне бы не хотелось покупать новый телевизор. Теперь ты можешь либо убраться, чтобы я мог запереть квартиру и не рисковать телевизором, либо остаться до тех пор, пока не поймешь, что я пытаюсь до тебя донести. Я лишь прошу запереть дверь. Если я вернусь, а ты будешь все еще здесь, то мне придется отправиться в отель. Но я больше не собираюсь проводить с тобой время. У тебя есть пять секунд. Что ты решаешь?

— Мерри, ты не можешь просто…

Она продолжала говорить, но Гаррет не слушал.

Он досчитал до пяти.

Затем вышел, закрыв за собой дверь, пока Миа продолжала говорить.

* * *

Гаррет поужинал фастфудом, пытаясь успокоиться, прежде чем отправиться в «Джей и Джей».

Открыв дверь в бар и взглянув на барную стойку, он увидел там Шер с Джеком. И тогда стало ясно, что его попытки прошли без толку. Шер только посмотрела на него, как ее ухмылка исчезла и лицо застыло.

Она двинулась в его сторону. А Мерри двинулся к ней.

Для субботнего вечера было еще довольно рано, но в заведении дела шли полным ходом. Дэррил был в баре, Ди работала в зале.

Джек и Шер занимали барную стойку.

Но все стулья на краю пустовали, ожидая мужчин, которые обычно занимали их. Никого из них не было, в основном потому что у всех них были женщины, с которыми они предпочитали проводить субботний вечер. Поэтому они не приходили в бар, только если