Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

мое, упился Тобою и сделался совершенно пьяный. Возлюбленный мой Бог, Спаситель мой! Как ты полон одного духовного, благодатного опьяняющего веселья! Да, только Ты один опьяняюще действуешь на человека, только Ты один, в качестве сладостного ароматного вина, веселишь сердце человеческое! Только Ты один переполняешь все человеческое естество неизреченною радостью, только Ты один всю жизнь человеческую превращаешь в одну небесную сладость. Иисус Бог мой! Я опьянен Тобою, я весь сделался одною духовною радостью! О, небо! Будь Христовым священным оркестром, и я тотчас весь превращусь в молитвенный танец.

О, вся вселенная! Пой и прославляй своего Искупителя Творца Бога! Вот Он шествует, как величественный Царь, шествует, и весь мир от Его всеобъемлющих живых сладостных следов тает и превращается в одну опьяняющую радость. Что же Его одежда червленая, точно из виноградных ягод соткана? Зачем на Его голове надет терновый венец? О, я узнаю Его, это мой Христос, мой Бог и Искупитель. Я смотрю на Него и вижу, как Он прискорбен и как Он утомлен. «Господи! – я взываю к Нему. – Ты ли это?» А Он отвечает: «Я!» Тогда я поклонился Ему и воспел Ему следующую победную песнь: «Господь мой! Ты дивен и предивен во всех делах рук Твоих. Ты один Творец всего сущего; Тебя прославляет вся тварь. Ты один Владыка всего сущего, Тебя чтит вся вселенная и Тебе поклоняется вся мировая действительность. Ты один начальник жизни, о Тебе ликуют и радуются херувимы и серафимы. Ты один Промыслитель о всем. Тебя славит весь космос».

О, Боже! Да возрадуется и моя душа о Тебе, и да ликует совесть моя при одной мысли о Тебе, моем Спасителе и Боге. Христос, жизнь моя! Когда же я увижу Тебя? Когда я буду лицезреть Тебя? Когда я буду говорить с Тобою? Когда я удостоюсь всегда быть с Тобою? О, Царь мой! Я опьянен Твоим присутствием во мне, мне сладостно от Твоего дыхания. Я опьянен Тобою, Владыка мой, язык мой беден для того, чтобы мысли и чувства мои облечь в слова. Не знаю, что мне и делать и во что облечь мои чувства к Тебе, чтобы выразить их перед Тобою. О, сердце мое! Вмещай в себе, все больше и больше вмещай в себе любовь к моему сладчайшему Господу. Душа моя! Расширься, углубись, раздвинься, увеличься, чтобы больше было объема в тебе, ибо Господь Своим дыханием вливает в тебя огненный поток любви Своей. Опьянен я от нее, поддержите меня, чтобы мне не пасть. О, возлюбленный мой, о, прекрасный мой! Люблю Тебя и люблю любовью радости моей. Поддержите меня: я опьянен от любви моей к моему возлюбленному Христу. Христос – опьянение мое, Христос – сладостное расслабление состава моего. Христос – радостное упоение мое, Христос – невообразимый восторг души моей. Христос – новое вино мое, Христос – сладостное безумие мое!

14 марта. [В подвиге Христа вся полнота всеобщего спасения]

Слышу, слышу голос Твой, благовеститель Царства Отца Небесного, и поспешаю к Тебе, мой возлюбленный Господь! О, какое я вижу зрелище! Богочеловек Христос с обнаженной головой с раннего утра и до поздней ночи ходит по городам, селам и полям; Он оглашает Своим божеским учением всю поднебесную. Солнце палит Его. Часто сильный дождь заливает Его, всего Его смачивает, временами пыль и песок пластами ложатся на Него, а Он, несмотря на все это, непрестанно ходит из города в город, из села в село, всем несет новое учение о жизни, всех утешает, врачует всех больных, очищает прокаженных, воскрешает мертвых, спасает погибающих, прощает кающихся грешников, созидает Царство Божие, низводит небесный мир на землю, увенчивает славою всех верующих в Него и весь мир влечет к Отцу Своему Небесному. Христос! Когда же Ты сложишь с Себя Свое всеспасительное бремя – всегда ходить по земле и благовествовать Царство Отца Небесного? Неужели Ты, мой возлюбленный Бог, еще целые века, тысячелетия будешь находиться в столь для Тебя тяжелом подвиге, несомом Тобою, в котором и заключается вся полнота всеспасительности Твоей, вплоть до того момента, пока Ты не спасешь весь мир. О, Господь мой, о, возлюбленный мой! Не потому ли вся тварь тяготеет к Тебе? Не потому ли весь мир и любит Тебя? Не потому ли и мое все существо наполняется священным трепетом благоговения по отношению к Тебе? Христос мой, слава моя, надежда моя! Все во мне горит любовью к Тебе, все кости мои, точно горнило, охвачены пламенной преданностью Тебе. Я таю и весь превращаюсь в какую-то одну невообразимую сладость. О, Христос мой! Слов нет, чтобы выразить все то, что я чувствую по отношению к Тебе. Я бы весь превратился теперь в одни горячие слезы умиления, я весь превратился бы в одну пламенную молитву, я весь желал бы быть только одною тенью, полною пламенной веры в Тебя, тенью Твоего преславного всеприсутствия как единородного Сына Божия. Я хотел бы быть самым последним прахом с ног Твоих. Дальше не знаю, кем и чем я хотел бы быть, чтобы только находиться в самом близком отношении к Тебе, мой Жизнодавец!

О, как блаженны и преблаженны вы, огненные херувимы и серафимы, день и ночь лицезреющие Христа, Бога моего, и прославляющие Его своею любовью к Нему. О, как бы я хотел быть таковым, каким являетесь вы по отношению ко Христу моему! Владыка мой Христос! Я люблю Тебя, но этого мало для меня, я хотел бы такою пламенною любовью любить Тебя, какою Твоя человеческая природа любит Твою Божескую в Тебе природу, я хотел бы такою любовью любить Тебя, какою Ты любишь Отца Своего Небесного. О, пребожественный мой Христос! Всякий раз, когда я созерцаю Тебя как Творца и Спасителя всей вселенной, все мое естество цепенеет и как бы истаивает от одного изумления перед тем невообразимым богатством божеских Твоих сокровищ, которые все (а их бесчисленное количество) переполнены духовным таинственным содержанием, таким содержанием, что оно все есть одна божественность, одна святость, одна жизнь, одна живая тайна, одна мудрость, одно ведение, одно творчество, одно всемогущество, одна любовь, одна благость, одна красота, одна слава, одно величие, одно бессмертие, одно блаженство, одно совершенство, одна бесконечность и т. д. И когда созерцаешь Тебя, моего Бога и Господа, и после этого своею мыслью переносишься на себя самого, тогда, о, тогда как беден и ничтожен кажется человек! Тогда я чувствую себя таким ничтожным, как один кратчайший момент времени в сравнении со всею вечностью. Боже! Таким