Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости - Кит Гейв

– Мне кажется, роль в команде имела для него значение. Ему хотелось быть столь же значимым игроком в «Анахайме», – сказал потом Мюррей. – Поэтому мне толком и уговаривать его не пришлось. Контракт, конечно, был важен. Но огромное значение имело и то, что я знал его, а он знал меня. Думаю, мы оба считали, что можем друг другу доверять. А с проблемой доверия всегда сталкиваешься, когда подписываешь контракт с игроком.

Он по молодости часто заходил ко мне в кабинет. Мы с ним разговаривали о хоккее и не только. Я считаю, что когда речь идет о молодом игроке, у которого проблемы с языком, стилем и адаптацией к НХЛ, руководство клуба и тренеры просто обязаны находить к нему индивидуальный подход.

Сергей был хорошим парнем. Он очень хотел играть хорошо. И знал, что может играть хорошо. Он умел слушать и учиться. А потому, безусловно, стал потрясающим хоккеистом.

Мюррей уклонился от ответа на вопрос, как ему удалось переманить Федорова из «Детройта».

– На это не могу ответить с уверенностью, – сказал он. – Может быть, Сергей просто решил, что настало время пойти на перемены и попробовать себя где-то еще.

Но зачем ему уезжать, когда в Детройте у него все было хорошо, да еще и терять при этом 10 миллионов долларов? Его об этом спрашивали несметное количество раз по разным поводам, особенно когда он приезжал домой в Детройт, где до сих пор живет его мама.

– Да у меня была куча причин. В конце концов, я отыграл за «Ред Уингз» тринадцать сезонов, – сказал Федоров на приеме, который клуб устроил в его честь после того, как его ввели в Зал славы. – Я неоднократно говорил, что хотел бы всю карьеру провести в «Детройте». Но в такие времена у тебя хватает советчиков. Так что виню в этом своих агентов и их советы.

Этой фразой он хотел рассмешить собравшихся. Однако последние годы карьеры Федорова вызывают скорее депрессию, чем смех. Все выглядело как-то неподобающе его статусу в хоккейном мире. В первый год на Западном побережье он забросил 31 шайбу, но «Анахайм» провалил сезон и не попал в плей-офф. Из-за локаута выпал весь следующий сезон. После того как Мюррея уволили из «Дакс», Федорова после пяти первых матчей следующего сезона обменяли в «Коламбус» – команду, переживавшую тогда непростые времена. Затем он был тенью самого себя в «Вашингтоне», после чего завершил карьеру в НХЛ и отыграл еще три года в Континентальной хоккейной лиге, окончательно повесив коньки на гвоздь в возрасте сорока двух лет.

Несмотря на все, что Федоров сделал для «Детройта», его встречали вовсе не как героя, когда он возвращался на «Джо» в составе других команд. Особенно в первые годы. Многие фанаты свистели каждый раз, стоило ему коснуться шайбы. Впервые это произошло 3 декабря 2003 года. Он забил гол, но «Ред Уингз» все равно победили 7:2.

Учитывая то, как Федоров поддерживал спортивную форму, он спокойно мог бы отработать пятилетний контракт с «Детройтом», поиграть потом еще пару лет и завершить карьеру в НХЛ после двадцати сезонов. Причем вполне вероятно, что его сетку с 91-м номером повесили бы под своды «Джо Луис Арены» еще до того, как ввести его в Зал хоккейной славы.

Но история не терпит сослагательного наклонения. Исчерпав набор клише в двух языках, выражение лица Сергея Федорова приобретает задумчивый характер, когда ему приходится отвечать на неизбежные вопросы о том, почему он ушел из команды. И это говорит о многом. К тому же эта тема бурно обсуждается в обществе, что не очень радует пресс-службу «Ред Уингз». На спортивных радиостанциях города постоянно говорят о том, действительно ли стоит повесить свитер Федорова рядом с другими иконами «Детройта»: Горди Хоу, Терри Савчуком, Алексом Дельвеккио, Сидом Абелем, Стивом Айзерманом и Никласом Лидстремом.

На этот вопрос Федоров деликатно отвечает, что для него это была бы огромная честь, но для этого нужно навести мосты с владельцами клуба, поскольку последнее слово в этом вопросе остается за ними.

– Не знаю. Может быть. Возможно, – говорит он. – Мне надо осторожно подбирать слова. Если это произойдет – отлично. Когда это случится? Я не знаю. Но если это произойдет, то такой момент будешь ценить до конца жизни. Я не хочу никого ни к чему подталкивать. А если этого не будет, то у меня все равно останутся тринадцать проведенных там лет, три Кубка Стэнли, празднование побед и чемпионские парады. Чего еще можно желать?

Возможно, Сергею Федорову только этим и стоит довольствоваться. Вывести его номер из обращения при живых Майке и Мэриан Иличах было практически невозможно. Для них верность ценилась не меньше, чем победы. Несмотря на потрясающую игру и почти невиданное доселе в городе невероятное хоккейное мастерство, которым Федоров поднимал зрителей на трибунах на ноги, в итоге он остался верен лишь самому себе. По крайней мере, так считали владельцы и руководство клуба. Быть может, что-то и изменится после того, как клуб стал собственностью сына Майка Илича – Криса, в связи с тем, что его отец умер в феврале 2017-го.

После розыгрыша Кубка Стэнли 1997 года Федоров более половины сезона отказывался подписывать контракт с «Детройтом», после чего принял сумасшедшее предложение от «Каролины» на 38 миллионов долларов, большую часть которых он заработал бы в кратчайшие сроки. Вне всяких сомнений, той весной он помог «Ред Уингз» выиграть второй Кубок Стэнли подряд. Скотти Боумен сказал, что сомневается в том, могла бы его команда защитить чемпионский титул без Федорова. Так что да, можно сказать, что Иличи не зря потратили деньги.

Через пять лет Федоров все равно перешел в «Анахайм», хоть Майк Илич предложил ему 50 миллионов долларов. У Иличей долгая память, и люди, хорошо знакомые с ситуацией в Детройте, говорят, что должно произойти небольшое чудо, прежде чем Мэриан Илич изменит свое отношение к этому вопросу.

Какие бы интересные доводы ни приводили болельщики насчет того, что номер 91 стоит вывести из оборота, и каким бы сильным ни был отпор со стороны семьи Иличей, тут можно пойти на резонный компромисс – повесить баннер в честь одной из самых знаменательных эпох в истории «Детройта» и сразу пяти потрясающих игроков.