Однажды ты пожалеешь - Елена Алексеевна Шолохова

– В Москву, к своей бабушке.

– Но тут доучиться осталось всего ничего. Как жаль… – заметно расстроилась она. – Такой хороший мальчик. Мне так нравилось, что вы дружите.

Я вспомнила, как вчера она суетилась вокруг него в то время, как он намеревался попросту ее уничтожить. И так стало неприятно, досадно и стыдно, что я не выдержала:

– Мам, скажи честно, чем он так тебе нравится? Ты же его едва знаешь. Или это всё-таки потому, что он – сын Эльзы Георгиевны?

– Что ты такое говоришь? – обиделась мама. – При чем здесь, чей он сын? Он просто хороший! Я знаю.

– Да откуда ты можешь это знать? Я с ним общалась полгода как с лучшей подругой и то, оказывается, совсем его не знаю.

– Что значит – оказывается? – нахмурилась мама.

Я не хотела пересказывать маме все эти жуткие моменты. Начнешь ведь говорить об одном, оно потянет за собой другое. А уж про последний шантаж Ярика я тем более не хотела даже заикаться, раз всё обошлось. Зачем? Мама и так постоянно с ума сходит и от меньшего.

– Ну вот так. Говорил – одно, думал – другое. Знаешь же, как это бывает.

– Не знаю… – Она явно колебалась, сказать мне что-то или нет. Потом вздохнула: – Ладно, я тебе признаюсь кое в чем. Все равно ты со своими ужасными одноклассниками не общаешься. Помнишь, тот случай осенью, когда на тебя напали эти подонки?

– В тепличке?

– Да. Когда мы за школой встретились. Так вот это Ярик меня предупредил. Он видел… ну или знал, а, может, просто слышал от кого-то, что они задумали там с тобой сделать… В общем, он пришел ко мне в кабинет и сказал: так, мол, и так, ваша дочь там, ее хотят… обидеть. Ну я и побежала сразу туда. Хорошо, ты уже вырвалась от них. Но всякое ведь могло случиться! Они могли тебя не выпустить или что-то еще плохое сделать, мало ли. А он меня позвал, понимаешь? Он понимал, что ничего сделать один не сможет, но не мог допустить, чтобы тебя обидели. Сказал, что весь ваш класс знал о том, что они тебя... там..., – мама всхлипнула, но хоть сдержалась. – Все знали и ждали с интересом, как над тобой поиздеваются. Один он попытался этому помешать. Единственный. Ну как я после такого могу к нему относиться иначе? И пусть он потом попросил его не выдавать – это ничего не меняет. Не смотри так. Не он виноват, что в вашем классе зверье и подонки. Что у вас там круговая порука. Если бы они узнали про его вмешательство, то думаешь, поняли бы, что он тебя спасал? Нет! Они считали бы, что он предал их.

А так они считали, что их предала я, но спорить с ней не стала. Какой смысл, если Ярик все равно уезжает? Да и без остальной правды ничего ей не объяснить. Я бы и сама на ее месте, возможно, так думала, если бы не знала точно, что никого Ярик не спасал, а всего лишь хотел убить двух зайцев одним ударом: отвратить меня от Исаева и прикрыть тепличку. А я всё думала раньше, как же так получилось, что мама оказалась там именно в тот момент. И ведь спрашивала её, но она уверяла, что случайно…

Спустя месяц

Пока Андрей лежал в больнице, я ходила к нему каждый день. Тайком от мамы. Порой закидывала удочки на его счёт, типа, жалко его, покалечился, но мама оставалась непреклонна: Исаев – подонок! Получил своё! Хорошо бы вообще о нём больше не слышать...

Зато мама всё еще сокрушалась по поводу Ярика, так и не узнав ничего о его проделках. Наверное, она – единственная, кто вспоминал его добрым словом. В классе как только его не склоняли первое время, потом, конечно, просто забыли о нем. К тому же и Эльза Георгиевна вскоре после отъезда сына уволилась из школы. Сама или «попросили» – никто не знает. Мама считает, что вынудили и что это как-то связано с Яриком. Такие ходили сплетни среди учителей.

Может, оно и так, шила ведь в мешке не утаишь, хотя в нашем классе все как один договорились молчать. Не из-за Ярика, конечно же, а из-за Андрея.

Чепов тоже перевелся из нашей школы в другую. Один раз мы его видели. Ходили с классом в кино и случайно встретили. Он подошёл к нам, радостный такой, потом увидел меня и аж рот открыл. В его лице так и читалось: «А что она здесь делает?!».

Вообще-то я никуда не хотела идти с одноклассниками, меня Рыжий уломал. А лучше бы никуда не ходила. Сто раз потом пожалела!

С Игорем мы подружились. Сначала он просто меня опекал по просьбе Андрея, хотя после ухода Ярика в этом не было особой нужды.

В классе меня больше никто не обижал, даже Черемисина и её подруги. Словно после того дня, когда Андрей признался, что-то переменилось. И я не о том, что меня перестали звать Хацапетовкой, перестали кривиться и косо смотреть в мою сторону. Точнее, не только о том. Такое ощущение было, что все как будто успокоились и немного повзрослели, что ли. Особенно посерьезнела Черемисина. Хотя у нее ведь комиссия, ей уж точно не до шуток.

Мне было неловко поначалу оттого, что Игорь как привязанный везде и постоянно ходил со мной. На все мои «не надо», он отвечал: «Я Андрюхе обещал».

А потом как-то незаметно мы стали с ним общаться и вне школы. То у нас дверной замок сломался – он пришёл починил. То ему понадобилось срочно сгонять на работу, и некуда пристроить младшего брата – ну и я вызвалась помочь. Так и подружились.

И когда наши всем классом договорились на следующий день сразу после уроков пойти в кино,