Гремящий мост - Владимир Уткин

Рыжеволосые были еще далеко. Ныряя в высокой траве, они рассыпались полукругом, чтобы охватить людей орды сразу сзади и с боков. Более развитые, чем люди орды, они не только охраняли свои охотничьи участки, но шли завоевывать новые, проявляя при этом страшную жестокость.

Уже слышались короткие крики: рыжеволосые перекликались, словно охотились загоном на крупную дичь. Не останавливаясь, люди орды молча наблюдали за ними, забыв о длинномордых зверях. А те присматривались все внимательнее. Людей они видели впервые, но поняли, это не враги, наоборот, сами чем-то сильно напуганы. Переговариваясь коротким лаем, длинномордые осторожно спустились с гряды и двинулись навстречу, подходили все ближе. Предводитель, огромный, с седой косматой гривой, шел впереди, точно во главе войска. Ку, та, что первая заметила рыжеволосых, обернулась, когда он уже оказался рядом. Она остановилась молча, не в силах даже вскрикнуть от страха. Ее маленькая девочка ручками обхватила колени матери. Огромная косматая голова оказалась как раз перед ее лицом, маленькие глаза на разрисованной морде близко глянули в испуганные глаза ребенка, пристально, но без злобы. Минута прошла в молчании. И вдруг маленькая коричневая ручка робко протянулась и дотронулась до серебристой гривы. Еще и еще раз. Мать не успела подать голоса, как страшная голова наклонилась и ласково потерлась о маленькое тельце. Девочка с радостным писком обхватила пушистую гриву обеими руками. А предводитель поднял голову, и взгляд его встретился со взглядом Гау.

Два предводителя словно спрашивали друг друга: мир или война?

В языке Гау таких слов не было. Но, смело протянув свою руку навстречу длинномордому, он дружески опустил ее на его гриву и произнес какой-то невнятный звук. Длинномордый понял его лучше, чем если бы это было слово, и ответил коротким лаем, что, вероятно, означало то же самое. Потому что остальные длинномордые тотчас же окружили людей орды с таким же коротким дружелюбным лаем. И люди словно ожили, они смелее пошли навстречу павианам.

А между тем трава колыхалась все ближе: с трех сторон ползком, как змеи, подбирались рыжеволосые. Теперь все зависело от длинномордых. Позволят ли они людям зайти в их каменное неприступное убежище? Гау решился: не снимая руки с гривы вожака, он шагнул к камням. Короткий крик-приказ — и за Гау торопливо двинулись все люди. Они шли, окруженные длинномордыми.

Рыжеволосые, скрываясь в траве, старались подобраться к людям незаметно, чтобы покончить с ними одним ударом. Но люди уже подходили к узкому проходу в камнях, который вел на небольшую площадку наверху гряды. Два человека могли защитить его против любого количества врагов. Рыжеволосые поняли: добыча готова ускользнуть. Воздух задрожал от их разъяренного воя и рычанья, трава заколыхалась сильнее, разделилась, рыжеволосые со всех ног кинулись наперерез. Ударами камней и дубинок они расчищали себе дорогу среди длинномордых, мирно сопровождавших людей. И тут совершилось неожиданное: добродушные морды оскалились, обнажив клыки, не уступающие клыкам льва. С львиным рыком они повернулись к обидчикам и, повинуясь сигналу вожака, бесстрашно ринулись на них.

Пораженные ужасом, люди орды наблюдали за боем с площадки, на которую успели взобраться. Длинномордые толпами вытекали из расщелин скалы, их становилось все больше.

Битва быстро окончилась. Несколько рыжеволосых уже было растерзано на куски. Не пытаясь больше сопротивляться, остальные бросились назад к лесу, и скоро их жалобный вой замер вдали. Победители-павианы вернулись к камням. Они еще щетинили мохнатые гривы, рычали, на тут же с нежной заботой принялись зализывать друг другу страшные раны.

Гау тревожно ждал, не обратится ли теперь их ярость против людей орды? Но предводитель длинномордых, хромая и волоча раненую ногу, подошел к проходу. Взгляд его маленьких умных глаз точно искал кого-то и приглашал спуститься. И Гау, не без страха в душе, принял приглашение. Он сошел вниз на равнину, где сидели и лежали вернувшиеся с битвы длинномордые. Подойдя к предводителю, он, как и раньше, смело положил руку на запачканную кровью великолепную гриву и опустился с ним рядом на камни. Так сидели они, человек и зверь, без слов понимая друг друга. Другие длинномордые подходили к Гау, обнюхивали его и, вздыхая, отходили прочь: этот человек не был им врагом.

— Урр, — негромко позвал Гау, и великан послушно спустился вниз. Немного помедлив, он сел по другую сторону предводителя. Затем, повинуясь знаку Гау, в круг важно сидевших огромных гривастых зверей спустились еще несколько человек. Однако люди, только что пережившие ужас смерти, здесь долго не задерживались. Каждый торопился взобраться снова на площадку, где среди своих чувствовал себя спокойнее. Маленькие желтые глаза на расписных мордах смотрели так умно и пытливо, что людям делалось не по себе.

Тем временем солнце совершило свой путь по небу и день сменился ночью. Только теперь немного отдохнувшие, успокоившиеся люди почувствовали, как они голодны. Убитые рыжеволосые могли бы послужить им прекрасной едой, но их уже растащили гиены и мелкие степные волки. Люди орды нетерпеливо вертелись на тесной площадке скалы, тихонько ворчали, угрожающе взмахивали дубинками при каждом хохоте гиен или вое волков, но спуститься в темноту на борьбу с грабителями не решались. Их удивляло равнодушие, с каким длинномордые уступили такую прекрасную еду гораздо более слабым хищникам. Люди насытились лишь утром, обнаружив между камнями целые стайки крупных жирных ящериц. Длинномордые и на это смотрели равнодушно. Те из них, кто не был ранен в битве с рыжеволосыми, отправившись за добычей в ближнюю рощу, принесли целые ветки, полные плодов, и заботливо поделились с больными. Мяса они не ели.

Глава 20

Время шло, и близился полдень. Скалы, нагретые лучами палящего солнца, и в тени не давали желанной прохлады. Люди орды привыкли к лесному полумраку, они с удивлением смотрели на длинномордых. Те, видимо, совсем не страдали от жары; развалившись на камнях, они добродушно наблюдали, как малыши резвятся и ловят друг друга за хвосты на самом солнцепеке.

— Пить! — наконец жалобно захныкали дети орды.

— Пить! — все настойчивее повторяли и взрослые. Они облизывали пересохшие губы, пробовали жевать ветки, оставшиеся от утренней еды длинномордых. Ропот становился все громче.

Плач самой маленькой девочки разбудил вожака павианов, дремавшего у подножия скалы. Проворно вскочив, он осмотрелся, грива грозно встопорщилась. Ку схватила девочку на руки и тщетно старалась ее успокоить. Гау понял: нужно вернуться к реке. Он коротко повелительно крикнул и первый спустился со скалы. Вожак стоял у узкого прохода, раненая нога мешала ему подняться вверх, он взволнованно нюхал воздух и негромко вопросительно лаял. Люди орды один за другим проходили мимо него, испуганно косились на мощную грудь и страшные челюсти, но он не обращал на них внимания. Наконец из узкого прохода одной из последних вышла Ку с ребенком на руках. С тихим дружелюбным лаем вожак шагнул к ней, загораживая проход. Ку растерянно остановилась. Вдруг девочка перестала плакать, выскользнула из ее рук и весело подбежала к вожаку. Коричневые мохнатые ручки совсем утонули в серебристой гриве. Огромная голова ласково нагнулась, послышались какие-то булькающие звуки: страшный длинномордый зверь и ребенок, казалось, неразлучно прильнули друг к другу.

Между тем все люди орды уже спустились с площадки и готовы были следовать за Гау. Ку нерешительно протянула руки к девочке. Но маленькие желтые глаза сверкнули, яркие губы сморщились, показав огромные клыки. Ку, помертвевшая от ужаса, опустила руки, в общем молчании слышался только радостный писк девочки. Люди отхлынули в сторону и растерянно столпились около Гау. Женщина стояла одна, не сводя глаз со страшного в своей неподвижности зверя. Молчали все, замолчал и ребенок, инстинктивно чувствуя, что что-то случилось. Но вот тишину нарушил робкий голос матери. С горьким плачем она упала на колени перед вожаком длинномордых и протянула руки, не смея коснуться девочки.

— Дай! Дай! — молила она, не умея больше ничего прибавить. — Дай!

Этот тихий беспомощный голос сделал то, чего не достигла бы угроза. Вожак не пошевельнулся, по-прежнему не издал ни звука, но губы его опустились и закрыли страшные клыки, вздыбленная грива снова легла на плечи. Он не шевельнулся и тогда, когда дрожащие руки матери робко подняли и прижали к груди удивленного ребенка.

С глубокой грустью глаза вожака следили, как Ку, медленно пятясь, скрылась в толпе расступившихся перед ней людей. И тогда вперед вышел Гау. Тяжело дыша, он остановился перед вожаком, страстно желая что-то сказать. Наконец из его горла вырвался хриплый звук, и вожак ответил на него коротким лаем. Это было все. Гау молча повернулся и направился к выходу из камней.