Гоша Каджи и Алтарь Желаний - Татьяна Рябов

Не так уж и далеко от башни послышались голоса. И один из них точно принадлежал Тайлеру Кингу:

— Они где-то здесь должны быть. Мне доложили…

— А я говорю, что нужно к стадиону идти, — послышался чуть запыхавшийся голос Электры. — Одна из учениц проболталась, что они там.

— Пора сваливать, — Каджи, первым оказавшийся на ногах, протянул руку продолжающему сидеть в сугробе Чпоку. — Похоже, нас ищут.

— Давай бегом в башню, — Гордий легко взлетел на ноги, воспользовавшись помощью. — Там один хитрый проход в замок есть. Я его совсем недавно нашел.

И они, сломя голову, бросились в приоткрытую дверь. Птицы, в основном совы, жившие на первом этаже, только недовольно заухали, проводив их пристальными взглядами прищуренных желтоватых глаз. Но ребята уже протиснулись не то в узкий пролом в стене, не то в бойницу, и оказались в одном из бесчисленных коридоров Хилкровса. Здесь царил полумрак и тишина. И их топот раскатывался оглушительным эхом в ночном безмолвии и сонной пустоте замка.

Чуточку поплутав, из-за того, что Чпок не так уж хорошо помнил дорогу от пролома до Центральной башни, они все-таки выскочили, в конце концов, в холл перед Большим залом. Немного отдышавшись, ребята осторожно выглянули во внутренний двор. Никого там не заметив, они тихонько проскользнули через дверь, быстро пронеслись по лестнице и разбежались в разные стороны, даже и не подумав пожелать друг другу приятных сновидений.

И еще через пару минут Каджи оказался в холле Башни Грифонов, стремительно проскочив через пламя на входе. А оно несколько удивленно ощупало его слегка изменившееся лицо, словно заново знакомилось с учеником.

— Надеюсь, что противник выглядит не намного лучше, чем ты? — тихо, чтобы не разбудить остальные портреты, и вкрадчиво поинтересовался Яппи.

— Я тоже на это надеюсь, — весело, но так же тихо ответил Каджи, довольный удачным ночным приключением. — В крайнем случае, я старался.

— Тогда можно и подремать немного, — рыжий зевнул, прикрыв рот рукой, и пробормотал напоследок. — Спокойной ночи, герой.

И совсем не понятно, серьезно декан так назвал Гошу, или наоборот издевался. Но Каджи был слишком рад тому, что вернулся в башню, наказав обидчика и не попавшись при этом, чтобы лишний раз задумываться над чьими-то словами. Он стремился поскорее лечь спать. И желательно так, чтобы все думали, будто он никуда и не ходил.

Это парнишке удалось. Но о том, что завтра наступит утро, он даже и не вспомнил. А, наверное, зря. За геройство тоже порой приходится расплачиваться.

Баретто утром только хмыкнул, разглядывая красавчика, и обиженно посетовал другу:

— Мог бы и меня разбудить, раз ходил с Гордием биться.

Но Гошу, едва он проснулся, посетила ужасающая по своей правдивости мысль, что его ведь и вправду исключат из школы, если узнают, как он провел ночь. А потому он твердо решил для себя, что раз их с Гордием за ухо не поймали на месте преступления, то он будет всеми правдами и неправдами отрицать все и всем без исключения, даже друзьям. И потому-то Каджи впервые в жизни соврал, залившись краской до самой макушки:

— Не мог, Роб, потому что никуда я не ходил.

Товарищ посмотрел на него, подозрительно прищурившись:

— И как же ты тогда умудрился так разукраситься?

— Упал, — Гоша ляпнул первое пришедшее на ум и, воодушевившись легкостью, с которой давалось вранье, продолжил уже увереннее и с нажимом: — Во сне крутился и упал с кровати.

— Ну-ну, упал, так упал. — Баретто стал натягивать на себя мантию, отвернувшись от Каджи.

Зато Бардер оказался куда понятливее, чем Роб. Парнишка внимательно осмотрел Гошу с разных сторон и резюмировал:

— Круто ты навернулся. А я то думал, что мне приснилось, будто в комнате грохот стоял среди ночи. — И хитро подмигнул соседу по комнате, пожав при этом руку. — Ты в следующий раз так сильно не падай, ладно? А то у меня аппетит может пропасть.

До Баретто наконец-то запоздало дошла причина, по которой Гоша никому не хочет говорить правду. И он опять стал самим собой, приветливым, рассудительным и добродушным, перестав обиженно сопеть в две дырки.

— Так бы сразу и сказали.

С девчонками встреча прошла совсем по-другому, чуточку круче. Стоило только ребятам появиться в гостиной, а сестрам увидеть хохломскую роспись по Гошиному лицу, как Янка подлетела к нему и даже замахнулась, чтобы добавить и от себя пару завершающих штрихов.

— Эй, — возмутился Роб, перехватив ее руку, — ты полегче с увечным. Не видишь, человек с кровати упал.

— Я сейчас сама этого человека уроню, со второго этажа и вниз головой, — правда, бить Гошу близняшка передумала и, оттащив поближе к окну, где было светлее, стала внимательно изучать его вид. — Ты, Гоша, вообще хоть иногда думаешь или нет? А если тебя теперь исключат из Хилкровса? Тебе это надо вот было? — И уже совсем тихо добавила: — Ведь это просто фотография. Попрошу, чтобы другую прислали…

— Да не слушай ты ее, Гоша, — рядом нарисовалась Аня. — Просто она так тебе благодарность выражает. Не умеет по-другому. Кстати, и от меня спасибо огромное.

— За что это? — парнишка продолжил придерживаться продуманной версии.

— За то, что с кровати упал, — прищурившись на один глаз, ответила Анька, критически его оценивая. — Пошли на завтрак, а то у меня зверский аппетит разыгрался…

Что самое интересное, никто из учеников особого внимания на Гошину боевую раскраску не обращал. Точнее делали вид, что совсем ее не замечают, будто он каждый день такой разгуливает по замку. Да и вообще последнее время на него стали куда меньше таращиться, чем первый месяц учебы, когда он постоянно ловил на себе любопытные взгляды. Теперь привыкли и к нему и к серебристой прядке. А он старался и не давать повода к любопытству: монстров пачками не ухайдакивал, за Вомшулдом не гонялся на переменах по коридорам замка с шашкой наголо. Но и не хотел бы, чтоб к его синякам привыкли, а то начнут еще все подряд ему фингалы ставить, чтобы он каждый день имел однообразный вид.

Но так себя вели ученики. У преподавателей совсем в другом стиле мышление.

Только они расселись за партами в Медвежьей Башне, которую профессор Сид все же умудрился привести в порядок, как учитель строго распорядился, что ему совсем не шло:

— Откройте учебник на странице пятьдесят седьмой и повторите главу о гиппогрифах. А вы двое, — тут Камелтосис ткнул толстым пальцем поочередно в Каджи и Чпока, — со мной к директору. И не дай бог, я услышу хоть малейший шум, когда буду возвращаться.

Первокурсники зашелестели страницами учебника, а Каджи обреченно поднялся, подумав, что вот и приплыл. Янкин взгляд подтвердил его самые худшие догадки: если Гошу исключат из школы, то девчонка не поленится найти его в Нижнем, и собственноручно задушит.