Подари мне мечту - Бренда Джойс

— Пойдем со мной!

Они поднялись на второй этаж. И Касс не удивилась тому, что на сей раз все осталось неизменным: экран заполняла зловещая надпись: «ТЕПЕРЬ ТВОЕЙ СЕСТРОЙ БУДУ Я». Антонио подошел к столу, не спуская глаз с экрана.

— Я ничего не понимаю, — бубнила Касс, зябко обхватив себя за плечи. — Я не могу этого понять! Я не желаю это понимать!

«Я как будто раздвоилась… моя левая рука не могла остановить правую…»

Антонио обернулся к ней и протянул руку. Касс в ужасе отшатнулась.

— Нет! — воскликнула она, отчаянно тряся головой.

— Хочет ли она этим сказать, что завладела рассудком и телом твоей сестры или что она хочет стать тебе сестрой? — вполголоса произнес он. — Боюсь, это слишком серьезная разница.

«Я как будто раздвоилась… моя левая рука не могла остановить правую!»

И зачем только она вытрясла из Трейси это признание? Касс казалось, будто она летит вниз с обрыва и не может остановиться. Комната поплыла у нее перед глазами.

— Почему? — наконец прошептала она, не в силах больше отрицать очевидное.

Антонио взял ее за руку.

— Если она в какой-то степени управляет рассудком Трейси, то у нас остается надежда достучаться до нее и изгнать из ее мыслей Изабель.

— Надежда? У нас есть надежда? — Касс смотрела на него не отрываясь. — Да ведь она заставила кого-то убить электрика! Она заставила твою бабушку убить твоего деда! Она заставила Кэтрин выманить Эдуардо под колеса машины!

— Да, она полна гнева, — невозмутимо подтвердил Антонио. — Но даже гнев может поддаваться доводам разума или погаснуть совсем.

— Поддаваться? Погаснуть? Ты что, собрался играть с ней в вопросы и ответы? Антонио, это же призрак! Она давно мертва! И до сих пор не может этого простить! Я понятия не имею, как с ней общаться! Скорее всего, она не успокоится, пока не сживет со свету нас всех до единого! — Касс не сразу сообразила, что говорит невнятно оттого, что у нее стучат зубы.

— Тебе не следует постоянно думать о худшем, — резко возразил Антонио. — Нам нужно сохранять силу духа. До сих пор она вселялась только в тех, у кого не хватало силы противостоять ее ярости. Кассандра, не поддавайся панике и не впадай в истерику!

В его голосе Касс ясно слышала предупреждение. Какой кошмар! Значит ли это, что Трейси оказалась слабой?

— Из Трейси вышла превосходная мишень, верно?

— На данный момент нам следует запереть Трейси у нее в комнате, а если понадобится, то и связать, — заявил Антонио без обиняков.

В душе у Касс все восставало против такого решения, и все же она уступила:

— Пожалуй, ты прав. По-твоему, это она убила электрика?

— Даже если это сделала Трейси, в тот момент это была не она, — уверенно сказал Антонио.

Касс отшатнулась. Значит, это правда, и он готов обвинить в убийстве ее сестру!

— А почему это не может быть Грегори? — взорвалась она. — Ведь он явно что-то скрывает!

— Так вот что у тебя на уме? — На этот раз выдержка изменила и Антонио.

— Я сама не знаю, что у меня на уме!

— По-твоему, это мой брат сперва шляется неизвестно где, а потом появляется весь в крови? — сердито напомнил он.

Оба замерли, осененные жуткой догадкой. Вот оно, началось! Они уже ссорятся, они уже поддаются внушению Изабель!

— Скорее! — Антонио опомнился первым, схватил Касс за руку и бегом потащил через весь дом на задний двор. Дети играли там как ни в чем не бывало под присмотром Альфонсо.

Они переглянулись и поняли друг друга без слов. Наверх, в спальню!

Трейси снова пропала.

Темнота, окутавшая рассудок, постепенно редела.

И так же медленно, неохотно, словно старый проржавевший механизм, начинал работать его мозг.

Сначала это была острая, убийственная боль, потом наступила растерянность. Где он? Что с ним? И только после этого он кое-что понял. Он чуть не умер, но все-таки остался жив.

Грегори окончательно пришел в себя, но лежал совершенно неподвижно, скованный приступами боли, растекавшейся от правого плеча по всему телу. Никогда в жизни ему не было так больно! Кроме плеча, болели еще колено и голова. Он лежал навзничь па раскаленных острых скалах.

И все же он был жив. Грегори заставил себя открыть глаза и чуть не ослеп от яркого солнца.

Память восстановилась, и он вспомнил тяжелый грузовик оттеснивший его с дороги на самый край обрыва. Неужели он действительно увидел в кабине Изабель? Нет, ему наверняка почудилось!

Грегори едва не задохнулся от ужаса и боли. Кого он дурачит? Ведь она давно приговорила его к смерти. С самого детства она не давала ему прохода и играла, как кошка с мышью, делая игру все более серьезной, пока ставкой не стала его собственная жизнь. Грегори понятия не имел, каким образом призрак мог крутить руль грузовика, но и не сомневался, что именно она столкнула его с обрыва. И ей почти удалось выиграть.

Скрипя зубами от натуги, обливаясь потом, он заставил себя усесться и едва не потерял сознание от боли. Нет, ему нельзя снова впадать в беспамятство! А вдруг она вернется?

Немного отдышавшись и ощупав больное плечо, Грегори решил, что заработал вывих, который можно запросто вправить. Но при одной мысли о том, чтобы звать кого-то на помощь, его снова охватил ужас. Грегори оглянулся. Слава Богу, никого.

Неподалеку он увидел деревце чуть выше его ростом и заковылял туда, кривясь и охая от боли в плече и колене. Кое-как изготовился, стиснул зубы и налег плечом на ствол. В плече что-то хрустнуло, и боль почти прошла.

Привалившись к дереву и обливаясь потом, Грегори долго не мог унять тошноту и нервную дрожь.

Наконец ему стало немного легче, и он осмотрелся. Стены ущелья выглядели не очень крутыми, и при желании Грегори мог бы взобраться обратно на утес, но этот путь отнял бы у него весь остаток дня — даже будь он в форме. Внезапно он вспомнил о близких, оставшихся в «Каса де суэньос», и вздрогнул от предчувствия беды. Изабель почти расправилась с ним — поверила ли она, что он умер? И что она припасла для тех, кто остался в поместье? От одной мысли об этом ему сделалось дурно.

А потом Грегори увидел велосипед.

Он валялся примерно в десяти ярдах и на первый взгляд казался не очень искореженным. Подстегивая себя воспоминанием о детях, безмятежно игравших на полу в библиотеке, и об угрожающей ухмылке Изабель, Грегори заковылял в ту сторону. Затылок ломило так, что темнело в глазах. Он поднял руку, пощупал слипшиеся от крови волосы и приказал себе не думать о том, что с ним случилось.

Ему повезло: велосипед чудом остался цел, только немного погнулись спицы на переднем колесе. Грегори воспрянул духом.

Теперь нужно вернуться на дорогу. Глянув на солнце, Грегори прикинул, что провалялся без памяти несколько часов. Плохой признак, как говорят врачи. У него наверняка сотрясение мозга.