Работа над ошибками - Юрий Симоненко

Там, посреди каменной беседки в зимнем саду, Шедареган видел голубую, как и Агар, планету, имевшую, в отличие от последней, даже не две, а целых три луны, одна из которых, Авлис, была родиной Аиб-Ваала. Видел заселенные аивлянами планеты Системы Олиреса и Асфилихтеса. Видел другие звездные системы. Видел потрясавшие воображение своими размерами корабли аивлян, в сравнении с которыми самые высокие горы Агара были все равно что лежавшие у подножия пика Мертвой горы мелкие холмики против самого пика. Шедареган видел много удивительного, видел архитектурные сооружения аивлян, видел памятники их древней культуры, видел превращенные аивлянами в цветущие сады некогда безжизненные планеты, луны и астероиды, но самым удивительным для Шедарегана было само общество Аиви. Это был мир… богов? сверхлюдей? Нет, это были люди. Пусть другие, не похожие на агарян (особенно это относилось к аивлянским женщинам, у которых, в отличие от агарянок, было только по две груди), но люди. Среди них встречались такие же чернокожие, как и агаряне, и даже с желтыми и с белыми глазами, но большинство имели кожу других цветов, среди которых преобладали оттенки синего и красного, а также белого и бронзового. Но не внешним видом аивлянское общество поразило Шедарегана. Это было общество истинно равных: аивляне не отличались происхождением (даже само понятие «благородства» было для них, по словам Аиб-Ваала, древним архаизмом), среди них были более и менее талантливые, более и менее знатные (скорее, пользовавшиеся большей или меньшей популярностью среди тех или иных сообществ по интересам), но все они считались равными друг другу. Их женщины были во всем равны мужчинам. Причем были и такие, кто не являлись в строгом смысле, физиологически, мужчинами или женщинами, и такие, кто, оставаясь мужчинами или женщинами в полной мере, отдавали предпочтение лицам своего пола, и за то нисколько не осуждались окружающими. (В отличие от заведенных агарской Церковью лицемерных порядков, когда иерархи-мужеложцы преследовали и истязали мужеложцев-прихожан, которым не посчастливилось иметь благородного происхождения.) Были и такие, кого секс вовсе не интересовал, — эти были заняты до конца непонятными Шедарегану, сколько ему не объяснял Аиб-Ваал, исследованиями или странным творчеством. Были бесплотные призраки, жившие в машинах, в связывающих миры аивлян инфо-сетях. Были и обладатели вовсе не человеческих, фантастических тел… Некоторые аивляне были птицами, другие походили на львов; иные обитали в океанских глубинах и были похожи на агарских левиафанов; иные, оставаясь внешне похожими на людей, имели тела-машины — они состояли из сложных механических деталей, лишь имитировавших облик человека, а иные и вовсе состояли из несметных полчищ микророботов размерами с молекулу и могли подобно скульптуре из песка рассыпаться на месте чтобы тут же воспрянуть в другой форме… Аивляне не испытывали нужды ни в пище, ни в одежде, ни в крыше над головой, — все это было у них в любом месте любого аивлянского мира. Они совершенно не владели никаким имуществом, вроде земель или домов, — разве что дорогими им как память предметами (причем ценность таких предметов для их обладателей определялась не деньгами, а степенью важности предмета для них самих, — дорогая сердцу как часть воспоминания фигурка из дерева или алмаз размером с кулак вполне могли иметь для них равную ценность). О таких вещах, как деньги, агаряне знали лишь из древнейшей истории своего мира и из историй иных, менее развитых миров. Миры аиви захватили Шедарегана. Мысливший и до того весьма либерально, Шедареган стал одержим идеей превратить Агар хотя бы в некоторое подобие Аиви — у него появилась ЦЕЛЬ, которой он теперь был готов посвятить всю оставшуюся жизнь. Его товарищи, ставшие теперь министрами, советниками, губернаторами провинций, начальниками служб… держались одного с ним мнения и были полны решимости изменить свой мир.

С учетом того, что технологический уровень Агара был к тому времени достаточно высок, а цивилизация вся была сосредоточена на единственном на планете материке, у Императора и его министров были все основания надеяться увидеть плоды своих трудов своими глазами. И Шедареган был твердо уверен в том, что ему не придется умирать с призрачной надеждой на то, что когда-нибудь далекие потомки закончат их труды и создадут светлое будущее для своих детей.

Сразу после Революции, когда Агар узнал о событиях двух с половиной тысячелетней давности — событиях, о которых помнили лишь немногие избранные и о которых было непринято говорить даже в высших кругах — названных кем-то очень давно и довольно метко «скрытой историей», многие поначалу отказывались верить тому, что видели и слышали, настолько невероятной казалась им открытая правда. Содержавшаяся в памяти дискоида видеохроника была тогда показана по телевидению: агаряне увидели Императора Архафора, каким он был; увидели его сына — Азргона, тогда еще мальчика, которому по возмужанию предстояло положить начало мировой войне и ввергнуть Агар во тьму на века и тысячелетия; увидели Учителя… Понадобилось время, чтобы люди до конца осознали произошедшее. У Императора Аиб-Ваала было время. И были средства, с помощью которых правду узнали и правде поверили.

Созданная за века церковной тирании машина пропаганды, состоявшая из телевидения и радио (для «простых смертных», которых «благородные господа» меж собой часто именовали просто и без изысков «скотом») и довольно приличной, по меркам развивающихся цивилизаций, информационной компьютерной сети (ее использование было привилегией «благородных господ») была впервые задействована для пользы большинства, а не маленькой элитарной кучки. С каждым днем все больше и больше информации, все больше и больше подробностей выливалось в эфир и компьютерную сеть. Режиссерам, журналистам, телеведущим — всей той армии профессиональных лжецов, что работала столетиями на службе у Святой Церкви, приходилось выполнять совершенно новую для них работу — говорить людям правду. И, надо сказать, что СМИ справились… ведь у них под боком, прямо в зданиях телецентров и радиостанций, разместились отряды черных командиров, оказавшиеся никакими не бандами зверей в человеческом обличии (какими их до того представляли господа режиссеры и телеведущие), а обыкновенными людьми, с ясным умом и не лишенными обаяния, в руках которых было самое современное, произведенное в недрах Мертвой горы, оружие, а в глазах — готовность его применить против врагов Революции.

Император Аиб-Ваал чуть было не стал тогда новым богом новой религии… Ему потребовалось приложить немало усилий чтобы не дать искренней любви большей части агарянского народа к сдержавшему слово и возвратившемуся Учителю превратиться в культ, пусть и не религиозный. Аиб-Ваал не скрывал и не отрицал своей вины в появлении Церкви и последовавшей за тем тирании, он публично раскаивался и просил прощения у народа Агара, частью которого он теперь сам стал, будучи аивлянином и агарянином одновременно, люди не хотели слушать слов раскаяния от своего спасителя. Впрочем, были и такие, кто, оставаясь благодарными Аиб-Ваалу за избавление от тирании мракобесов, считали историю с Учителем выдумкой и уловкой. За это их мнение их, конечно, никто не преследовал, тем более, что теперь вместо «Святых Догм» у агарян была Конституция, в которой не предполагалось преследований за скептицизм. Да и сами скептики очень скоро были вынуждены изменить свое мнение…

Спустя год после переворота, на орбите Агара появился аивлянский корабль. Эльлия — было имя корабля, который оказался… женского рода… Тогда и был установлен первый полноценный и открытый контакт между двумя цивилизациями…

За тот год, что Эльлия находилась на орбите, десятки тысяч агарян посетили корабль. Транспортные дроны Эльлии курсировали между планетой и кораблем, доставляя все новых и новых желавших увидеть корабль своими глазами. Устраивались экскурсионные полеты к лунам Агара: т-дроны облетали орбитальные станции и возведенные на лунах базы, о существовании которых агарянам стало известно уже после Революции.

Шедареган и Жадит не раз тогда бывали на удивительном корабле. То, что корабль был некогда человеком, женщиной (Эльлия-человека, как объяснила корабль Жадит, когда та ее спросила о том, почему корабль говорил о себе в женском роде и носил женское имя) вызывало у Жадит, как и у большинства агарянок, чувство гордости за женский пол. У мужской же половины посетителей это обстоятельство, наоборот, порой вызывало смущение, так как на Агаре было непринято придавать женской половине сколь бы то ни было существенную значимость, — Агар был планетой мужчин и многое из увиденного на аивлянском корабле возмущало чопорных представителей старшего поколения, о чем, впрочем, те вежливо помалкивали. Консерваторы считали, что аивлянское общество оказывало «развращающее» действие на их молодых жен и дочерей, — знаки внимания со стороны беззастенчивых аивлян, которые те оказывали агарянкам, не давали ревнивым консерваторам покоя. Причиной такого интереса к агарянкам стала во многом их необычная внешность: при некоторой грубоватости фигур агарянских женщин, в сравнении с более мягкими линиями аивлянок, и придаваемой длинными клыками их лицам иллюзии агрессивности и хищности; при их семипалости и будоражащем воображение количестве грудей, в агарянках были и немалая женственность и подлинная животная грация. Несколько девушек и женщин тогда «развратились» настолько, что не захотели возвращаться на Агар, где на них по традиции продолжали и — как они верно считали — еще долго будут продолжать смотреть как на родящий людей кусок мяса. Они предпочли остаться в сказочном мире, о каком мечтали и мечтают большинство девочек и девушек живших и живущих в отсталых патриархальных мирах. Аиб-Ваал, возложивший незадолго до того императорскую корону на голову Шедарегана, лично просил молодого Императора позволить пожелавшим того подданным остаться на корабле аиви. Смущенный просьбой отца и Учителя Император тут же дал тем свое разрешение…