Работа над ошибками - Юрий Симоненко

— А о каком таком Учителе они говорили? — спросил Бизон у товарищей.

— О! Это очень древняя история… — ответил ему Агримабар.

Тело Абримелеха простояло секунду и тяжело завалилось на холодный белый мрамор. Разбрызганная по бронестеклу густая масса из смешанных с мозгом костей, мелких гвоздей и кусочков металлической проволоки медленно сползала вниз. Сквозь растянувшуюся по стеклу слизь смотрели снаружи десятки испуганных глаз.

Сосредоточенная над материком спутниковая группировка к тому моменту уже выполнила работу, для которой она предназначалась. В течение трех с половиной минут сотни лазерных лучей ударяли по обозначенным кольцами координатам. Каждый священник, если он не был из числа серых братьев и тех, кто были заодно с «проклятыми», был тогда сожжен заживо. В тот самый момент, когда Аиб-Ваал еще стоял на жертвеннике, в городах по всему материку уже готовились восстания, во главе которых встанут серые братья, а из Проклятых земель готовились выдвинуться отряды черных командиров. Их действиями будет руководить расположенный в Шагар-Кхарад штаб, во главе которого встанет Агримабар и часть черных командиров.

Аиб-Ваал слегка поклонился Харибу в знак благодарности и наклонившись к одной из жертв принялся расстегивать ремни…

— Как тебя зовут? — спросил он девушку.

— Палива, господин… — ответила девушка, все еще находившаяся под действием транквилизаторов, уже начинала понимать что происходит.

— Все хорошо, Палива… — он по-отечески поцеловал девушку в лоб. — Все хорошо… Вставай… Помоги остальным.

Двое священнорабов, сбросивших перед тем свои одежды, поднялись на жертвенник чтобы помочь освободиться оставшимся.

— Шедареган? — обратился Аиб-Ваал поднявшемуся с другой стороны жертвенника вместе с Харибом серому первосвященнику, принявшемуся также освобождать связанных молодых людей.

— Да, отец… — поднял тот лицо чтобы взглянуть на старца.

— Подойди ко мне. Хариб справится…

Шедареган быстрыми движениями отстегнул удерживавшие смотревшего испуганными глазами тощего парнишку и встав подошел к Аиб-Ваалу.

— Ты еще в этих одеждах…

— Прости, отец… — Шедареган расстегнул на груди застежки первосвященнических риз и, сорвав с себя облачение, скомкал его в руках и, отойдя к краю жертвенника, швырнул на обезглавленный труп Абримелеха.

— Так-то лучше, — улыбнулся старец, глядя на стоявшего перед ним высокого молодого мужчину со стянутыми на затылке узлом длинными и черными как он сам волосами. На Шедарегане был простой серый костюм, какой обычно носили в неофициальной обстановке люди среднего достатка.

Освобожденные юноши и девушки продолжали в это время помогать остававшимся пристегнутыми к ложам, которых становилось все меньше.

— Встань рядом, Шедареган, — сказал Аиб-Ваал.

Шедареган подошел ближе и встал по правую руку старца.

— Народ Агара! — обратился Аиб-Ваал глядя в сторону входа в храм, откуда на него смотрели лица сотен прихожан (большая часть их лучилась подлинной радостью, меньшая же смотрела с испугом или и вовсе с замешательством). — Сегодня по-настоящему великий день. Сегодня история нашего мира свернула с пути ведущего в тупик, в котором лишь тьма и гибель. Сегодня мы свергли тиранию, истязавшую наш мир два с половиной тысячелетия, свергли власть Церкви. Свергли власть мучителей и убийц… Говорю вам я — мучитель и убийца… Я признаю это. Но так уж вышло, что чтобы свергнуть убийц понадобились убийцы… Пройдут годы и бывшие убийцы уйдут как и их отцы… Придут другие, новые люди — те, чьи руки будут чисты от крови невинных, а пока у вас есть то, что есть. Одно знайте! Никто более не умрет без вины! А кто виновен, получит право на справедливый суд и возможность исправиться.

Старец помолчал минуту, глядя на то как освобожденный Шедареганом парнишка помогает освободиться совсем юной на вид девушке. К ним подошли Хариб и один из бывших священнорабов и под руки отвели обоих к стеклянным вратам, откуда перед тем оттащили в стороны трупы Баризира и Карбомара, и где теперь расселись, прямо на ступенях жертвенника и на полу, другие освобожденные. Некоторые освобожденные сидели на принесенных им бывшими священнорабами ризах, среди которых были и патриаршьи, другие просто подложив под себя ноги.

— Я, Аиб-Ваал, Император Агара и Патриарх упраздненной мной Церкви, обладая всей полнотой власти, лишаю себя ненужного мне патриаршего сана! — возгласил старец громким голосом, чеканя каждое слово. — Упраздненная организация, называемая «Единой Вселенской Церковью Империи Агар», подлежит расформированию а ее священники, избежавшие сегодня казни, лишаются всех церковных чинов и званий. Все установленные ранее Церковью законы и правила отменяются и упраздняются…

Слова правителя слышали его подданные, подавляющее большинство — богатые и бедные, «благородные» и «чернь» — Аиб-Ваалу внимал Агар.

— Я, Аиб-Ваал, Император Агара, объявляю по всей империи чрезвычайное положение. На время чрезвычайного положения, обеспечение порядка, выполнение полицейских функций и функций гражданской милиции возлагается на сформированные ранее отряды гражданского ополчения под командованием черных командиров…

Мужчины и женщины, дети и старики — все, кто перед тем стали свидетелями постигшей священников участи, внимали словам того, от кого они и помыслить не могли услышать подобное. Были и такие, кто отказывался верить происходившему, полагая что это лишь сон.

— …И последнее… — громко произнес Аиб-Ваал. — Так как избрание очередного Императора и вместе с тем Патриарха до этого дня происходило упраздненным… — старец бросил взгляд в сторону где лежали трупы нескольких первосвященников и их прислужников — … сегодня Собором Святых, согласно с постановлениями и правилами также упраздненной Церкви, возникла необходимость в новом порядке передачи преемственности…

Правитель повернул лицо к стоявшему рядом бывшему первосвященнику, и, сняв со своей головы корону, занес ее над головой названного сына и преемника.

— …Внимай народ Агара! — возгласил он. — Перед тобой Шедареган — будущий Император, законный наследник Аиб-Ваала!

ИНТЕРЛЮДИЯ IV

Дискоид вошел в атмосферу планеты вблизи экватора. Зажатый в обрамления из горных хребтов Каньон лежал справа по борту. При этом подернутые хаотической рябью по обе стороны от Каньона океаны казались единым бассейном, посреди которого разлегся длинный и подозрительно прямой остров, чей край скрывался за горизонтом, но это было иллюзией, оптическим обманом, — видевший планету со стороны, облетавший ее по кругу знал, что Каньон — не остров. Бело-зеленый, с частыми вкраплениями голубых озер и тонкими ниточками рек, Каньон был хорошо виден с орбиты.

Дискоид снижался стремительно; машина изменила угол наклона и, взрезав слойку жидких облачков, ушла вправо, вскоре выровнявшись по левому краю свода Каньона. Теперь внизу ясно просматривался ландшафт дна Каньона: под хрустальным сводом, были горы, долины, реки, равнины, озера… были города, связанные меж собой прямыми, как лучи, транспортными артериями. Это был мир — мир сфагов — бесполых гуманоидов — наследников давно исчезнувшей цивилизации, создавшей Каньон.

Выпуклый хрустальный свод Каньона, казалось, стоял на месте, а все остальное — лежавший под сводом мир, смотревшийся чем-то чуждым этой планеты; сковавшие свод снаружи хребты гор; напиравшие на горы океаны — двигалось навстречу дискоиду. Сквозь голубую дымку собравшихся под сводом облаков виднелась дальняя стена Каньона, вдоль которой, вместе с горами снаружи и ландшафтами внутри, бежали удерживающие свод белоснежные колонны.

Транспортный дрон снижался. Вместе с высотой становилась меньше и скорость машины. Лежавший внизу мир становился четче, постепенно приобретая все новые и новые детали.

На всем протяжении Каньона его ширина оставалась неизменной — сто сорок восемь стандартных километров, — расстояние это не уменьшалось и не увеличивалось, оставаясь везде одинаковым. Менялись только узоры горных хребтов за стенами Каньона, то уходя в океаны длинными отрогами, то истончаясь и сходя почти на нет, так, что волны приближались к станам почти вплотную. Каньон покрывал цилиндрический свод, удерживаемый стоявшими на колоннах из сверхпрочного адаманта исполинскими аркадами. Свод опоясывал планету по экватору хрустальным обручем; свод частично отражал солнечный свет на дневной стороне планеты и сверкал скоплениями электрического света на ночной.

Высота свода была одинаковой не везде: дно Каньона то опускалось, то поднималось, относительно уровня океанов; в некоторых местах дно лежало на отметке минус двадцать два, в других же поднималось до полутора километров ниже уровня океанов. Большая часть площади Каньона лежала в пределах минус десяти — двенадцати километров: во впадинах разливались живописные озера с лесистыми берегами и населенными дикими животными и птицами островками. Расстояние между трехкилометровыми в диаметре белоснежными колоннами, удерживавшими аркады, было также везде одинаковым — ровно одиннадцать километров. Стены из адамантированных скальных пород были частью горных хребтов, опоясывающих планету вместе с хрустальным сводом; раскинувшиеся в стороны от свода Каньона на десятки (а в некоторых местах и на сотни) километров горы и возвышающийся среди серых скал хрустальный свод надежно защищали укрывшийся за ними оазис жизни от океанов и ядовитой атмосферы планеты.