Маски Черного Арлекина - Олег Яковлев

– Король не простит...

– Король будет надежно упрятан.

– Но тайная стража! – раздался неуверенный голос. – Прево!

– Бриар Каземат больше не помеха! – повысил торжествующий голос герцог. – Так же как и тайная стража. Прошу вас, милорд де Трибор, мы можем вас лицезреть!

В тот же миг из-за боковой двери появился высокий старик, облаченный в короткий сиреневый плащ с меховой оторочкой и высокой шляпой с перьями на тулье.

– Монсеньор, – сэр Рамон склонил голову в поклоне.

– Все вы знаете, господа, великого магистра Таласской Синей Розы! Этот благороднейший человек, величайший герой королевства, решил оказать нам помощь, за что ему отдельная благодарность. Теперь вся тайная стража в руках господина де Трибора, и от его благосклонности зависит многое...

– Это все очень мило, герцог, но как же сам Каземат? – спросил кто-то из маркизов.

– Вы не должны о нем волноваться. Он уже давно не при делах... Ах, да, вспомнил. Если вдруг в ближайшее время умрет кто-нибудь из вашего окружения, – знайте: это был королевский шпион.

– Вам известны все имена? – собрание наполнилось слегка напуганным, но при этом восторженным перешептыванием.

– Пока нет, но мы над этим работаем.

– А что же будет с Хилдфостом? Его же нельзя так отпускать!

– Верно, Уортайн, нельзя. – Герцог повернулся к черной фигуре, что застыла подле его кресла, и тихо прошептал: – Я могу тебя об этом просить? Все нужно сделать с предельной осторожностью: я вовсе не желаю прослыть убийцей и никому постороннему доверить это не смогу.

Капюшон склонился, показывая согласие, и человек скрылся за дверью.

Герцог продолжал:

– Пока же до сведения высокого собрания я хочу донести, что в эти самые минуты наш дорогой друг, единомышленник и соратник, славный барон Олдридж, командует захватом королевского дворца. Тимос Блант, наш новый Прево, должен был открыть для его рыцарей заднюю калитку в парковой решетке, а пока же... да, лорд Измор. Вы хотели что-то спросить?

– Да, ваша светлость, – испуганно кивнул барон Стоунвотерский. – Я уверен, что мой замок Каллард не устоит против армии короля... и я не могу чувствовать себя в безопасности, пока...

– Ах, вот вы, о чем, – перебил его герцог Валор. – Если вы наслушались бредней Седрика Хилдфоста, то могу вас успокоить. Чтобы подступить к вашему замку, нужно проехать по единственной дороге, ведущей через лес Стоунборроу, для чего нужно пройти Аландский лес, земли старика де Нота. Но так как он совсем недавно выбыл из игры, посредством моего необычайно ловкого и предусмотрительного хода, то я могу заверить вас, что незаметно армии короля не пожалуют к вам в гости, а там уж и лорд Нейлинг, славный барон Фолкастлский, верный сосед и друг, не замедлит выступить вам на помощь. Тем самым искупив свою необычайную тупость, заключающуюся в том, что он так бездарно потерял красавицу-жену для своего сына, отлично укрепленный и стратегически важный замок Сарайн, а также потерял и самого сына. Вас удовлетворит такой ответ?

– Да, весьма, – успокоился барон Измор. – Значит, сейчас Джереми Локс Олдриджский берет дворец Лоранов?

– Именно так, друг мой, именно так. И к рассвету, клянусь вам, максимум к полудню, он будет наш. А дальше... Каждый из верных мне лордов получит новые земли, золото и титулы. Те же, кто выступит против нас, лишатся всего!

Собрание было довольно. Еще бы. Но гораздо больше были довольны люди, которым в этом помещении явно было не место. Те, кто внимательно следили за каждым действием мятежников, и запоминали каждое слово, произносимое на этом совете. Шпионы потирали руки...

Его запястья нестерпимо болели от тяжелых кованых кандалов, за которые он был подвешен цепями к кольцам в потолке. Со всех сторон черная темница давила на сознание и притупляла чувства. Конечно, кроме чувства одиночества, боли, страха и ненависти. Это было ее прямое предназначение.

Подумать только, сколько раз он бывал в подобных этому помещениях, но не как заключенный, а в качестве внимательного и «гостеприимного» хозяина: как человек, проводящий допросы и порой даже пытки. Ему и прозвище дали соответствующее. И теперь вот сам подвешен чуть ли не к потолку. Пальцы ног едва задевают ледяные плиты пола, полуобнаженное тело загрубело от мороза. А он-то порой еще задумывался, что же чувствуют те несчастные, которые так висят по нескольку дней – вот и довелось оценить. Ничего хорошего.

Кроме него, в каземате никого не было, лишь в углу лежала широкополая шляпа с пряжкой на тулье и торчащим из нее алым пером, брошенная там ему в насмешку. Вот и все, что от него осталось. Вот, чем он был – лишь шляпой с пером, а единственное, что ему оставили, – это смотреть на нее, вспоминая и осознавая все то, что он совершил. Возможно, с точки зрения церковных заповедей это и была достойная кара, но он так не считал. Он полагал, что всегда действовал в рамках закона, всегда защищал монаршую власть и стоял на ее страже, очищая королевство от проходимцев, убийц, заговорщиков и прочих мерзавцев.

– Я есть закон... – прохрипел подвешенный, глядя мутным взором на свою бывшую шляпу. – Я есть закон...

Сколько он уже здесь находится? Много, много дней и ночей. Нет, его не спешат убить. Он им нужен. Ну, конечно. Если бы его убили, согласно Кодексу и Ртутным Часам, во главе тайной стражи встал бы кто-то из Первой Дюжины, а так – нет: хозяин в разъезде, ищейки все на местах...

Заключенный начал снова вспоминать, как прокололся. Как его заманили в ловушку и пленили. Этим воспоминаниям он предавался каждый день с тех пор, как попал сюда.

Все было проверено, все учтено. Поставщик сведений был надежным парнем, и ему можно было доверять. Нынешний пленник и двое его ребят пришли в тот дом в Гортене. Дело казалось простым, но было срочным. Джеймс Модлог, сбежавший из теальской каменоломни убийца, – его долго нельзя было оставлять на свободе. «Синдром Вечного Солдата». Это, к несчастью, порой случается. На войне солдат видел столько крови и смертей, столько раз он сам едва уходил от смерти, а скольких он убил... Когда война закончилась, он возвращается домой, но уже не таким, как раньше, не таким веселым, радостным, ценящим жизнь и наслаждающимся ею. И хоть все сражения отгремели, для него – нет. Вся его жизнь превращается в бой. Человек просто сходит с ума от пережитого. Он становится зверем, он начинает убивать мирных прохожих, на самом деле полагая, что это какие-то дикие орки или еще кто. Спасти такого человека уже не представлялось возможным. Освободить и избавить от мучений его мог только удар меча. К несчастью, этот самый «солдат» прежде состоял в тайной страже, то есть был агентом, не самым важным и ценным, но все же Прево счел своим долгом разобраться с ним лично.