Восхождение - Гуминский Валерий Михайлович

Тяжело вздохнув, женщина сползла с кровати и подошла к зеркалу, критически посмотрела на растрепанную и заспанную себя в отражении и хмыкнула, вспомнив, какую элегантную даму она представляла несколько минут назад во сне. Странный и такой яркий, отчетливый сон вновь всколыхнул тревогу в душе. Переведя взгляд на рассыпанные по полу остро отточенные карандаши, Тамара подняла их и поставила туда, где им и положено быть: в узком стакане на столешнице.

Сердце снова царапнуло тревогой. Так уже было, когда Никита уезжал на учения. Хорошо, что без сознания не падаю, – мелькнула истеричная мысль.

Беспокойство за мужа подкрадывалось исподволь, день за днем, с того самого момента, когда он вместе с представителями Генштаба улетел в Вологду, а оттуда на транспортном самолете – дальше, на восток. В те же дни отец тоже покинул столицу с десятком высокопоставленных генералов. Даже дядя Саша уехал в свою летнюю резиденцию, словно стремился удалиться подальше от накатывающихся проблем. Какая-то тоска и предчувствие неотвратимой беды витали в воздухе, и Тамара с ужасом ждала чего-то нехорошего, что разрушит ее счастье и тихое безмятежное ожидание зарождающейся жизни…

Правая ладонь легла на живот и ненадолго задержалась там. Тамара так и не сказала Никите, что беременна. Забавно, что впервые о ее положении прознала Светлана Павловна – жена Городецкого. Старшая берегиня с каким-то необъяснимым чутьем и с ласковой усмешкой объявила о свершившемся факте. Хорошо, что никого рядом не было. Удивительная проницательность Городецкой и долгожданное известие сильно ударило по самолюбию Тамары. Не так она хотела узнать о радостном событии. То, что продемонстрировала старшая берегиня, удавалось лишь квалифицированным целителям не ниже девятого ранга. Да и не в ранге дело, в конце концов. Здесь нужен огромный опыт, чутье, умение осторожно работать с аурой на тончайших энергетических уровнях. А Тамаре пока не подвластен такой уровень.

Не смея верить словам Городецкой, она едва дождалась нужного срока, обрадовала маму и прошла обследование в Первой императорской клинике, обслуживающей всех клановых и вассальные роды. Надежда Игнатьевна решила пока ничего не говорить великому князю, буквально на днях уехавшему на Дальний Восток. Княгиня не слыла суеверной, но после всех мытарств с лечением дочери хотела определенной ясности: чего ожидать через пару месяцев. Тем не менее она снова созвонилась с профессором Цулукидзе и пригласила его на консультацию на конец июня.

Осознавая, какая бомба может разорваться в медийном пространстве и как на эту новость отреагируют кланы Балахниных, Шереметевых, Волынских – самых мощных после императорского, Надежда Игнатьевна отчаянно боялась. Ребенок от стяжателя и берегини мог родиться как с удивительным Даром, так и посредственным одаренным. Чуть ли не все корифеи магического целительства твердят, что первенец не всегда проявляет уникальные качества, которых ждут от него родители и вся родня клана. Но ведь Никита как-то умудрился сконцентрировать в себе полную Силу, хотя и был первым ребенком у несчастной матери, а отец вообще не известен. Кто он? Из какой семьи? Даже отец до сих пор не может выйти на след этого человека. Тамара была в курсе, что великий князь инициировал поиски биологического отца Никиты. И дело вовсе не в том, что он воспылал справедливостью, как раз наоборот. Некоторые иерархи вдруг озаботились, почему у Назарова проснулся Дар пяти стихий, имевшего в крови гены какого-то дворянчика. Нечисто все. Большинство склонялось к мнению, что отцом мальчишки мог быть очень сильный волхв или аристократ с потомственным Даром. Генетический материал Назаровых изъят из хранилища и передан для изучения, но пока – тишина. Все уверены, что рано или поздно неуловимый маркер будет опознан.

Князю Балахнину не выгодно усиление Меншиковых ни в каком аспекте. А десятки одаренных в имперском клане – это гвоздь в крышку гроба всем амбициям Алексея Изотовича. Но самое страшное, что могла представить Тамара – и отец, и император заставят Никиту взять в жены еще несколько девушек из клана. Сила волхва – это мощное оружие, а любовь – всего лишь придаток к могуществу. Кто запрещает ведущей жене любить мужа? Люби, ради всех богов. Но клан должен иметь качественную защиту в лице новых бойцов. А их могут дать только те женщины, которые по евгенической программе способны к рождению сильных магов.

– Может, тебя отправить на некоторое время к бабушке Агате? – задумчиво спросила Надежда Игнатьевна, когда вдвоем со старшей дочерью обсуждали главную и сопутствующие проблемы. – В Вологде тебе будет неуютно, я же знаю. И опасно. Если Городецкий уже знает о твоем положении, то может не сдержаться на какую-нибудь пакость. Нет, я не могу позволить рисковать ребенком. Вот у бабушки – в самый раз. Поедешь?

– С кем? – сонно пробурчала Тамара, устроившись на плече матери. – С Катькой? А кто будет за мной смотреть? Ты все равно не отпустишь нас одних. Охрана, сопровождение, суета…

– Вместе поедем, – решила княгиня. – Втроем. И охрана. Отец пусть разбирается со своими маньчжурами, а мы до возвращения мужчин тихонько на море позагораем. Как тебе идея?

– А Цулукидзе?

– Я могу перенести консультацию в имение Суворовых, – погладила мягкие вьющиеся волосы дочери Надежда Игнатьевна. – Чем дальше от столицы – тем спокойнее. Примем клятву у профессора для гарантии.

Именно тогда и решили ехать на своей машине в сопровождении двух внедорожников с гвардейской охраной из десяти человек и одного волхва – ученика Валентина. Майор Марченко самолично подбирал людей и давал жесткий инструктаж. Главным назначил Шубина. Парню надо расти. Пусть почувствует ответственность. Отъезд назначили на раннее утро воскресенья.

Тамара еще раз посмотрела на себя и вздохнула. Вещи упакованы в большом чемодане на колесиках. Сегодня вечером заедет машина и отвезет во дворец, откуда завтра отчалят в Курляндию. И в самом деле – может, удастся отвлечься?

Рука сама сдернула с тумбочки телефон и отыскала номер Никиты. Ожидаемо потянулись протяжные гудки, потом раздался щелчок и милый женский голосок ответил, что абонент недоступен и просит оставить звуковое сообщение.

Ничего она оставлять не будет. Никита в любом случае первым позвонит, когда закончатся полевые испытания. Просто не хочет, чтобы ему мешали, вот и вырубил свой мобильный.

Почему же картинки сна до сих пор настолько ярки и не забываются? Все так реалистично: милые мордашки детей, их жесты, поведение, речь. Миша и Полина, хм. Причем оба ребенка одногодки. Тамара знала, почему: двойняшки. Ладно, с именем сына понятно: в честь деда императора Михаила. А Полина? Почему именно так, а не иначе? Были ли в роду Меншиковых или Назаровых женщины с таким именем? У Суворовых однозначно ни одной Полины не было. Хотя… Сон – это же не инструкция по применению; всего лишь сигнал из будущего, продолжающего терзать Тамару своими видениями.

Не в силах больше испытывать душевное напряжение, она позвонила отцу. К ее облегчению, Константин Михайлович ответил очень быстро. Голос у него был энергичным, бодрым. Ну, да… На Дальнем Востоке уже далеко не утро.

– Привет, дочка! А я сижу тут в кабинете, посматриваю на телефон, гипнотизирую его. И раз – звонок! Как дела, родная?

– У нас все нормально, – ответила Тамара, забравшись с ногами в постель. – В Петербурге жара. Волхвов-погодников сильно ругают, что не могут дожди пригнать к городу.

– Хо-хо! Погодники – люди подневольные. У них строгая система для искусственного вмешательства в климатические аномалии. Там не пошутишь.

– Как у вас дела? Обстановка нормальная?

– Да обычная обстановка, – хмыкнул отец. – Скучно, можно сказать. Погодка ветреная, да. Соседи неспокойные. Но пока боги милость свою проявляют. Сидим друг против друга и кулаками грозим.

– Пап, как Никита? Я не могу до него дозвониться. Он еще на полевых испытаниях?

Константин Михайлович кашлянул, словно брал паузу, и нарочито весело, отчего Тамара нахмурилась, ответил: