Генерал Алексеев - Василий Цветков

Весьма показательно и описание встречи вернувшегося в Могилев из Крыма Михаила Васильевича. Гурко отмечал, что «сильно загоревший под южным солнцем, он не производил впечатление человека, который всего несколько месяцев назад находился на волосок от смерти. Несмотря на то, что официальная встреча Алексеева была отменена, вокзальная платформа была переполнена коллегами и подчиненными генерала, пришедшими его приветствовать. Это показывало, какой любовью и уважением пользовался генерал Алексеев среди всех, кто его окружал». Сразу же после личной встречи Гурко с Алексеевым все недомолвки и недоговоренности, естественно возникшие в условиях ограниченного «телеграфного общения», были сняты, и Михаил Васильевич вернулся на временно оставленный им пост военной службы.

Одним из последних принципиально важных для фронта вопросов, изучавшихся Алексеевым накануне революционных событий февраля 1917 г., был вопрос людских пополнений, реорганизации подразделений действующей армии. Еще осенью 1916 г. в Ставке рассчитывали перспективы продолжения войны в условиях ограниченных людских ресурсов, тогда как для осуществления широкомасштабных наступательных операций, запланированных на 1917 г., требовалось свыше 70 новых дивизий. На первый взгляд могло показаться парадоксальным, что эта проблема возникнет в Российской империи, но праву гордившейся быстро растущей численностью населения, имевшей многочисленную армию, державшую на своих плечах почти весь Восточный фронт и посылавшую подкрепления к союзникам во Францию и на Балканы. Но это было так. Конечно, следовало учитывать людские («безвозвратные») потери во время боевых действий. Людские потери, как убитыми, так и ранеными и пленными, были во многих операциях неоправданно высоки. Одной из причин «оскудения людского запаса» считался также относительно малый процент возвращавшихся в строй после ранений (т.н. «возвратные потери») в русской армии (30%), вследствие недостатков, в частности, медицинского обслуживания (во французской армии процент вернувшихся составлял 60%).

После окончания «Брусиловского прорыва» и возобновления «окопного сидения» позиционной войны стало особенно заметным расхождение штатной численности воинских частей и «разбухание тылов». На заводах и фабриках, в сельском хозяйстве начал остро ощущаться недостаток рабочих рук. От Главнокомандующих фронтами в Ставку постоянно приходили телеграммы с требованием пополнений, в тылу было разрешено использование труда военнопленных, привлекались рабочие из Китая и Туркестана, а в это же самое время в прифронтовой полосе и в запасных частях тысячи здоровых мужчин проводили время отнюдь не в боевой подготовке. Позднее именно они станут, как говорили в то время, «горючим материалом» для революции.

Алексеев обратил на это внимание, и по его приказанию 4 ноября 1916 г. дежурным генералом Ставки была разослана телеграмма всем начальникам штабов фронтов. В ней, в частности, отмечалось: «До сего времени приходится слышать от многих войсковых начальников, в том числе часто и от лиц, занимающих весьма высокое положение, что Россия и ныне представляет собой неиссякаемый источник людских пополнений и что с этой стороны мы можем себя чувствовать совершенно спокойно. Разумеется, наше положение в этом отношении и сейчас значительно лучше положения других воюющих держав; однако те средства, коими мы располагаем, далеко нельзя признать достаточными при условии продолжения войны хотя бы еще в течение года.

С призывом 25 октября четырех возрастов ратников второго разряда (37—40 лет), которых, вероятно, наберется около 350 000, всего в переменном составе запасных батальонов внутри округов будет находиться около 1 650 000. Кроме того, непризванными еще остаются: а) около 700 000 новобранцев срока службы 1919 г.; б) около 200 000 ныне переосвидетельствуемых белобилетников; в) около 140 000 ратников двух остальных неиризванных возрастов 2-го разряда. Таким образом, общее количество пополнений, на которое может еще рассчитывать армия, равно 2 700 000. Эта цифра хотя и представляется довольно крупной, но надлежит учесть громадную потребность армии в пополнениях, выражающуюся в среднем в 150 000—200 000 в месяцы периодов затишья и около 500 000 в периоды напряженных боев, а также потребность, вызываемую намеченными уже формированиями».

Далее, для большей убедительности, Алексеев сопроводил сообщение дежурного генерала составленной им еще 10 октября 1916 г. запиской, в которой весьма красноречиво отмечал недопустимое отношение многих строевых и тыловых командиров к использованию людских резервов: «Полевой интендант говорит, что он кормит от 5 с половиной до 6 миллионов ртов на фронте (не считая внутренних округов). Бойцов мы набираем около 2 миллионов. Одного бойца обслуживают 2 тыловых человека. По нашей, даже тяжелой, организации тыла должен на 3—4 бойцов быть один тыловой служащий. Это соотношение, если оправдается, будет только официальным. Действительность превзойдет эти расчеты, ибо каждая войсковая часть имеет свои негласные склады, обслуживаемые людьми из строя; каждая войсковая часть имеет немало людей “в пути”, посланных за покупками, с разбитой повозкой, в различных мастерских.

Все это создает безотрадную картину нашего пополнения. Нам из центра говорят, что дали для армии 14 миллионов, убыло из них 6, что армия располагает 8 миллионами, а мы все продолжаем просить ввиду действительно сильного некомплекта в строевых частях пехоты.

Необходимо потребовать от армий и фронтов сведения, сверенные с интендантскими данными, о числе состоящих на довольствии: а) в строевых частях, показав отдельно войсковые штабы, управления, учреждения (лазареты, госпитали), б) в штабах и управлениях, принадлежащих армиям и фронтам, в) в тыловых учреждениях и войсках — по их категориям, г) в организациях, питающихся попечением интендантства… Сбор этих сведений укажет, куда нужно будет обратить усилия, чтобы в массе самой армии извлечь укомплектования и уменьшить различные тыловые учреждения».

Помимо этого Алексеев вернулся к реализации уже обсуждавшегося летом 1915 г. проекта реорганизации строевых частей посредством перехода штатной структуры пехотных полков от четырехбатальонного к трехбатальонному составу. В конце 1916 г. сторонником этой меры был и генерал Гурко. По его соображениям, выделение четвертых батальонов из действующих частей позволило, не прибегая к дополнительным мобилизациям, увеличить формальную численность армии, сделать более гибкой, более управляемой структуру пехоты, сократить «лишние рты». Подобная «оптимизация» позволила сформировать 48 новых дивизий: на Юго-Западном фронте со 151-й по 167-ю пехотные, 5-ю и 6-ю финляндские стрелковые, 8-ю туркестанскую, 19-ю сибирскую, 4-ю и 3-ю заамурские; на Западном фронте со 168-й по 178-ю пехотные, 5-ю гренадерскую, 16-ю и 17-ю сибирские; на Северном фронте со 180-й по 187-й пехотные, 18-ю и 20-ю сибирские, 4-ю особую пехотную. Аналогичные меры предполагалось провести и в артиллерийских подразделениях. В полевой артиллерии следовало бы перейти от 6- к 4-орудийным батареям, а «освободившиеся» таким образом орудия можно было бы передать на формирование новых 4-орудийных батарей. Для увеличения численности пехоты предполагалось (по аналогии с немецкой армией) перевести часть кавалерийских дивизий в пехотные, а конский состав передать в артиллерию для перевозки орудий и боеприпасов.