Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Так кто я? — повторил убийца. Он вытер окровавленное острие об одежду убитого им человека.

— Я — вожак!

Он посмотрел кругом на угрюмые и злые лица.

— Есть ещё кто-нибудь, кто хочет сказать, что я не вожак?

Возражений не последовало. Нтейл остался вожаком банды.

А внутри хижины вот уже целый день лежал связанный, без воды и пищи человек-обезьяна, пытавшийся ослабить ремни. Через минуту он развязал ноги.

С тихим рычанием он поднялся и подошёл к дверному проёму. Перед ним простиралась деревня. Он видел, как бандиты сидели, ожидая, когда рабы приготовят пищу. Неподалёку находился забор. Они, должно быть, увидят его, если он подбежит к нему. Ну и пусть.

Он исчезнет, пока они одумаются. Возможно, в него и выстрелят. Но этим утром они стреляли в него много раз, и ни одна пуля не задела его.

Он вышел из хижины, и в тот же самый момент чернокожий вышел из хижины рядом и увидел его. С криком, предупреждавшим его собратьев, человек бросился на пленника. Сидевшие у костров вскочили на ноги и побежали к ним.

Иезабель и Денни в своей хижине-тюрьме слышали суматоху и гадали о том, что же происходило.

Человек-обезьяна схватил черного, который пытался остановить его, и использовал его, как щит, быстро отступая к забору.

— Не двигайтесь! — приказал он приближавшимся бандитам на их собственном диалекте. — Не двигайтесь или я убью этого человека.

— Пусть он убьёт его, — прорычал Нтейл. — Он не стоит выкупа, который мы теряем.

Подбадривая криком своих сторонников, он быстро ринулся вперёд, чтобы перехватить человека-обезьяну. Тарзан был уже около частокола, когда Нтейл бросился на него. Тарзан схватил сопротивлявшегося черного, поднял его над головой и швырнул в вожака. Когда оба упали, он подбежал к забору. Подобно обезьяне, он быстро вскарабкался на высокий барьер. Несколько выстрелов сопровождали его, но он уже был на земле с обратной стороны и исчез в сумерках наступавшей ночи.

Длинная нескончаемая ночь плена тянулась, Иезабель и Стрелок лежали так, как были брошены без воды и пищи, а молчаливое тело Капиетро смотрело вверх.

— Я бы ни с кем так не обращался, даже с крысой, — сказал Стрелок.

Иезабель поднялась на локте.

— Почему бы нам не попробовать?

— Что? — спросил Денни. — Я готов на все!

— То, что ты сказал о крысе, навело меня на одну мысль, — сказала она. — На земле Мидиан много крыс. Иногда мы ловим их. Они очень хороши для пищи. Мы ставим ловушки, но, если мы не убиваем их сразу же, как только поймаем, они прогрызают себе путь к свободе. Они перегрызают верёвки, которыми связаны ловушки.

— Ну, и что из этого? — спросил Денни. — Что ты хочешь сказать? Я не понимаю. У нас нет крыс, а если бы мы и имели их, я не думаю, что я стал бы их есть, крошка. И я не знаю, чем бы они помогли нам в нашем положении.

— Мы похожи на крыс, Денни, — сказала она. — Разве ты не видишь? Мы тоже можем прогрызть себе путь к свободе.

— Ну, крошка, — сказал Денни, — если ты хочешь прогрызть стену этой хижины, валяй, грызи. А я буду искать шансы выйти через дверь.

— Ты не понял, Денни, — настаивала Иезабель. — Я имею в виду, что могу перегрызть верёвки, которыми связаны твои руки.

— Черт побери, крошка! — воскликнул Денни. — Какой же я глупец! А я-то всегда считал себя умным парнем.

— Я хочу, чтоб ты позволил мне попытаться перегрызть верёвки. Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю?

— Конечно, крошка. Но я буду делать это первым. Мои зубы крепче. Подкатывайся сюда и я начну. Когда ты будешь свободна, ты развяжешь меня.

Иезабель скатилась на живот, а он принял такое положение, чтобы мог достать ремни на её запястьях зубами. Он приступил к работе с желанием, но вскоре ему стало ясно, что это дело гораздо труднее, чем он предполагал. Он понял также, что очень ослаб и устал. Но, хотя ему часто приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, он не сдавался. Однажды, когда он отдыхал, он поцеловал маленькие руки, которые пытался освободить. Это был нежный, благоговейный поцелуй, совершенно несвойственный для Денни. Но любовь — странная сила, и когда она загорается в груди мужчины к чистой и добродетельной женщине, она всегда делает его немного нежнее и лучше.

Рассвет сменил темноту хижины, Стрелок все ещё перегрызал ремни, и ему казалось, что это никогда не кончится.

Капиетро лежал, уставившись в потолок, его мёртвые невидящие глаза закатились, так он и лежал все долгие ночные часы. Бандиты двигались по деревне. День предстоял трудный. Рабы приготовляли грузы с лагерным снаряжением и награбленной добычей, которые они должны были тащить на север. Воины спешили с завтраком, так как им ещё нужно было осмотреть оружие и лошадей перед тем, как отправиться в последний рейд на лагерь английского охотника.

Нтейл, вожак, ел у костра своей любимой жены.

— Торопись, женщина, — сказал он. — У меня ещё есть работа перед выездом.

— Ты сейчас вожак, — напомнила она ему. — Пусть работают другие.

— Это мне надо сделать самому, — ответил черный.

— Что же это за важная работа, что я должна торопиться? — спросила она.

— Я убью белого человека и приготовлю девчонку к путешествию, — ответил он. — Дай-ка для неё пищи. Она должна покушать, а то умрёт с голода.

— Пусть умрёт, — ответила женщина. — Я не хочу, чтобы она была с нами. Убей их обоих.

— Заткнись! — прошипел человек. — Я вожак.

— Если ты не убьёшь