Весенние ветры - Ольга Романовская

И тут она явственно ощутила чье-то присутствие. Не впереди, за своей спиной. Едва заметное колыхание воздуха, будто отголоски чьего-то дыхания.

Зара медленно обернулась и с воплем отскочила в сторону.

Ухмыляясь, на нее смотрел демон, огромный, выше ее головы на три, демон с кирпичной кожей. Аура у него была на стыке фиолетовой и багряной — смертный приговор для нее.

У ног демона сидел волк с подозрительными алыми глазами. Оборотень. Об этом говорила, нет, даже кричала, полоса взъерошенной шерсти, протянувшаяся от темени до крестца. Темное пятно на лбу пепельного зверя красноречиво указывало на имя его госпожи.

Облизнув вампирьи длинные клыки, демон отдал волку команду.

Содрогаясь от дикого ужаса, Зара, тем не менее, сумела ранить оборотня, чем несказанно разозлила демона. Расправив могучие крылья, он красноречиво дал понять, что мгновенья ее сочтены.

Сеньорита Рандрин чувствовала летящую в ее сторону смертоносное кружево заклинаний, но сделать ничего не могла: сил на постановку надежной защиты не было, да это заклятье пробило бы даже защиту второго уровня, настолько оно было мощным.

Страх заполнил каждую клеточку сознания, окутал пеленой паники мозг. Слабость, вызванная истощением природного резерва, переросла в дрожь.

Ноги подкосились, и Зара рухнула на пол. Последнее, о чем она успела подумать перед тем, как потерять сознание, было то, что та она хотя бы не почувствует боли.

Неужели после смерти что-то чувствуют? Что-то холодное и что-то теплое, тупая боль в голове и в боку.

Сознание возвращалось медленно, по крупицам, а вместе с ней картинка окружающего мира становилась объемнее, пусть пока и была на грани ощущений.

Зара лежала на спине, под телом что-то твердое, кажется, пол, а голова и плечи лежат на чем-то мягком и теплом. Приятно. Временами она чувствовала прикосновения, ласковые прикосновения к своим волосам, лицу, рукам… Чьи-то пальцы нашли источник боли, задержались на нем, и боль ушла, оставив после себя чувство прохлады.

Веки дрогнули, и сеньорита Рандрин раскрыла глаза. Нестерпимо яркий свет резанул по ним, будто ножом, и девушка вынуждена была снова сомкнуть веки.

Та же теплая, слегка влажная ладонь легла ей на глаза, подушечки пальцев коснулись век, будто смахивая с них невидимые соринки. Ее погладили по щеке, пощупали пульс, провели ребром ладони по телу…

Со второй попытки Зара смогла совладать с освещением, оказавшимся не таким уж сильным, каким показалось после кромешной тьмы обморока. Она все в том же холле того страшного дома, лежит на спине на полу… Нет, не совсем на полу, на чьих-то коленях. Вот почему так тепло!

Видя, что она очнулась, спаситель, обнял ее и подтянул немного выше, так, чтобы голова уперлась в его грудь. Одна рука осталась на талии, другая ласково скользила по волосам. Кажется, он поцеловал ее в макушку, зарылся лицом в ее волосы. Зара ощущала горячее неровное дыхание, едва различала частое биение сердца под одеждой.

Рука на талии лежала неподвижно, просто обнимая, бережно, осторожно, но, в то же время, надежно.

Сквозь пелену слабости и двоящегося зрения, девушка различила знакомое незатейливое кольцо и, чтобы подтвердить догадку, уткнулась носом в ткань одежды. Его запах. Кому рассказать, засмеют — опознавала человека по запаху!

Эйфейя, неужели он нашел ее?! Боги, какой же он хороший, славный, необыкновенный, родной…

Демон, тут был демон, где он? Почему он не убил ее, ведь заклинание уже было сплетено…

— Зара, с Вами все хорошо? Голова кружится? Тихо-тихо, не двигайтесь! — в его голосе было столько беспокойства, что поневоле защемило сердце.

— Меллон, — прошептала Зара и улыбнулась. Робко накрыла его руку своей и слегка сжала пальцы. Ответное пожатие было более крепким.

— Тут был демон, у него была практически багряная аура…

— Мертв Ваш демон, у лестницы валяется. А в углу оборотень. Если интересно, я Вам потом покажу.

— Вы их убили? — восхищенно пробормотала девушка и, запрокинув голову, заглянула ему в лицо. Оказывается, маг тоже смотрел на нее, внимательно, встревожено. Пропитанная потом челка свешивается на глаза, весь лоб в бисеринках влаги, на щеке порез, воротник рубашки разодран, на нем — кровь.

— Меллон, он Вас ранил? — она приподнялась, повернулась и протянула руку к его шее.

— Ранение легкое, не беспокойтесь. Кровь я уже остановил, ничего страшного. Зара, как же Вы меня напугали! Я ведь еле успел… Мгновеньем позже…

— Простите, — Зара потупилась и села рядом с ним. Маг поддерживал ее за плечи. — Я повела себя глупо, подвергла свою и Вашу жизнь опасности, грубо нарушила служебные инструкции… Надеюсь, Вы уже доложили обо всем в Айши?

— Нет, и не собираюсь. Для меня главное, что Вы живы. Зара, Вы в состоянии встать?

Она неопределенно повела головой.

— Неужели я Вам настолько дорога, что Вы не проинформируете начальство?

Вместо ответа Меллон обнял ее, притянул к себе и поцеловал. Вздрогнув от неожиданности, Зара прикрыла глаза, отвечая на поцелуй. Ее руки обвили его спину, попутно ощупывая на предмет повреждений. Пару раз Аидара дернулся — значит, рана была не одна.

С трудом оторвавшись от ее губ, маг поднял девушку на руки:

— Думаю, нам лучше скорее покинуть это место. Да и Вам нужно прилечь.

— Меллон, бессмертные боги, ты все еще меня любишь? — она не могла поверить. Пальцы скользили по его щеке, зарывались в волосы.

— Сеньорита Рандрин, Вы самое дорогое для меня существо на свете. Ради Вас я убил бы не одного демона, — пробормотал он, низко опустив голову и отведя взгляд.

— Посмотри на меня. Меллон, неужели тебе стыдно? Но за что?

— За то, что я не сдержал данного себе слова, за то, что так и не смог забыть.

Девушка улыбнулась, лаская его лазурью глаз. Как же, оказывается, она соскучилась по его прикосновениям, по его теплому тону, отличного от этого повседневного формально- холодного! Неужели судьба дала ей еще один шанс, позволила исправить то, что Зара, казалось бы, навсегда разрушила?

Прижимаясь к нему, девушка старалась запомнить его запах: вдруг все это окажется сном, вдруг он станет прежним, едва они переступят порог?

Убрек потонул во тьме, освещаемый лишь мелкими бриллиантами редких звезд. Поразительно тихо, так тихо, что слышно биение сердца.

Они молчали, не желая нарушать эту тишину.

Меллон опустил свою драгоценную ношу только перед дверью номера гостиницы — вовсе не того постоялого двора, на котором Зара оставила лошадь. Еще раз поинтересовался, как она себя чувствует.

— Слабость почти прошла. Да не пострадала я, Меллон, одна единственная царапина…