Смертник в серой шинели. Тетралогия - Александр Конторович

Брат Манрике облегченно вздыхает.

— Однако и этой горсти хватит для того, чтобы навсегда поработить разум и чувства всех, кто сейчас находится в замке.

Монахи обалдело переглядываются.

— Эти бочонки нельзя слишком долго хранить — смесь утратит свою силу.

— Понятно, отчего их хранили именно в этом помещении, — кивает седой монах. — Муки умирающих должны были придать зелью новую силу.

— Ну, брат Манрике, тут я с вами мог бы и поспорить… Эта смесь и в исходном-то состоянии уроет хоть кого! Хотя, может быть, в ваших словах тоже есть зерно истины. Я-то в магии не силен — не то что вы!

— Ну… я бы не слишком преувеличивал свои способности. В конце концов, мои изыскания в данной области насчитывают всего тридцать лет… многое мне еще не открыто.

Вот так ни хрена ж себе! Монах-то уже три десятка лет колдунством и волшебством занимается! Вот это мастер! А на вид и не скажешь…

— Не спорю, возможно, что дальнейшее применение этого зелья и принесет пользу, но сейчас у нас есть более важные вопросы, — снова берет слово хитропоп. — Что с Орденом делать будем, братья?

— Вы не видели людей, святой отец, попавших под воздействие этой смеси… — качаю я головой. — Одурманенный человек может пойти с голыми руками на конного рыцаря…

Барон саркастически хмыкает.

— … и выйти из этой схватки победителем! Причем не единожды!

Впечатлило — барон нахмурился. То-то, не следует недооценивать вероятного противника! Хотя отчего же вероятного? Очень даже реального!

— Я очень хорошо представляю себе, на что способны люди, одержимые этим зельем, барон! И прошу всех присутствующих отнестись к этому максимально серьезно! Учтите, что на свете нет такого преступления, на которое не может пойти такой человек. Семья, вера, честность и порядочность — абсолютно все может быть принесено в жертву этому жуткому пристрастию.

— Это настолько страшно? — тихо спрашивает брат Манрике.

— Лишенный зелья человек испытывает адовы муки уже при жизни… За очередную дозу он готов продать в рабство собственную мать.

В итоге все бочонки затащили в соседнюю башню и, подняв на самый верх, выставили тройное кольцо постов. Так-то оно поспокойнее будет. А я почти до рассвета объяснял Мирне и монахам процесс приготовления различных веществ, которые можно было получить из опиума. Не оставляла меня мысль, что я не первый, кто в данном мире обратился к этому вопросу. И очень мне хотелось в этом ошибиться…

Спал я беспокойно, всю ночь вертелся, как карась на сковороде. Сны приходили какие-то странные. Чьи-то бородатые и бритоголовые морды лезли в двери и окна — я отмахивался от них кочергой. «Почему кочергой? — подумалось мне. — Ведь есть клинок?» Ответом был злобный гогот нападающих. Замахнувшись в очередной раз своим импровизированным оружием, я со всей дури лупанул кулаком по стене — и проснулся.

Горящий на полу светильник освещал сидящую около меня сероглазку. Ее тонкая рука гладила мой вспотевший лоб.

— Тебе снилось что-то страшное? Я боялась за твои зубы — ты так ими скрипел!

— Прости…

— За что?

— Напугал тебя… спать не даю.

— Глупый! — Ее рука вытирает пот с моего лба и приносит с собою какую-то прохладу и успокоенность. — Если я не буду рядом — кто защитит твой разум от ночных кошмаров?

— Ну! Это всего лишь сны!

— Не стоит быть таким легкомысленным! — хмурится Мирна. — Очень многих сильных воинов убили ночные страхи… это старая история, и она является правдой! Мы до сих пор не знаем, как бороться с этим…

— Ты самое лучшее лекарство от любых страхов и кошмаров! — притягиваю ее к себе. — И только ты способна усыпить меня эффективнее, чем бейсбольная бита по затылку!

Господи!

Что я несу?!

Хренасе комплимент для любимой женщины…

Нет, меня точно надо чем-то стукнуть — вконец уже оборзел!

— А что это такое? — заинтересованным голосом спрашивает Мирна. — Для чего нужна эта… бита?

Приплыли…

Рано утром, едва продрав глаза, выбираюсь из-под одеяла. Потихоньку, стараясь не разбудить сероглазку, прокрадываюсь к двери и, только оказавшись снаружи, надеваю наконец сапоги и перевязь с клинком.

Дежурный Кот смотрит на меня понимающе.

— Спит? — кивает он на дверь.

— Угу.

— Как она вчера вместе с седым монахом эти подвалы орденские разгребала! И мужиков-то мутило, а тут — почти девчонка!

— Э-э-э… какие подвалы?

— Ну, те — где их логово-то основное было.

Так… Щас я кому-то звездану… И даже знаю — кому. Ну, отец Варшани, готовьте свинцовую примочку… фонарь под глазом нимало не способствует повышению авторитета среди подчиненных.

Уже выбегая во двор, слышу звучание рога у ворот. А это еще кто?

Делаю крюк и выскакиваю к привратной башне.

Тут несут караул баронские дружинники. Несмотря на ранний час, барон тоже на ногах — расхаживает вдоль парапета.

— Утро, милорд! — приветствует он меня.

Надо же! Запомнил мою поговорку, что «утро добрым не бывает».

— И вам, барон, здравствовать! Не спится?

— Да уже час почти на ногах. Тревожно тут спать…

Понимающе киваю.

— Да, я тоже это заметил. У нас гости?

Он кивает на парапет.

— Городское ополчение.

— Ого! Много?

— Ополченцев около сотни. И прочих чуть не вдвое больше.

— И зачем они здесь?

— А вот городской голова с ними прибыл — пускай и объяснит что к чему.

И точно — впереди колонны красуется на коне Вилеас Брот.

Наконец-то! А то я уже заждался его появления, честно говоря…

Даю команду открыть ворота и вместе с бароном выхожу навстречу визитерам.

Увидев меня, городской голова быстро слезает с лошади и преклоняет колено.

Следом за ним, лязгнув железом, опускается на одно колено и все его воинство. Толпящиеся за ними гражданские тоже следуют их примеру. Причем, как я уже замечал это и раньше, они опускаются на оба колена. Хм, надо будет порасспрашивать знающих людей об этих обычаях.

— Как вам эти солдаты, барон?

— Одеты и вооружены неплохо. Ну а каковы они в деле… — разводит он руками.

За разговором мы подходим к прибывшим.

— Вставайте, Вилеас! — говорю городскому голове. — Да и всех прочих поднимите, земля с утра холодная.

Команда моя выполняется с похвальным рвением.

— Честь имею приветствовать вас, милорд! — снова кланяется Брот. — Услышав о происшедшем, мы не могли оставаться в стороне!

— Не очень-то вы и торопились, надо сказать!

— Милорд, войска господина барона проследовали через город, и мы были уверены в том, что на первое время все обойдется. Поэтому предпочли тщательно приготовиться и уже после этого выступить к вам на помощь.

Ну… известный резон в его словах присутствует, не спорю.

— В таком случае, Вилеас, представьте мне свое… своих сопровождающих.

— Город подготовил и вооружил девяносто солдат. Тридцать копейщиков, сорок мечников и двадцать опытных арбалетчиков. Они все готовы выполнить любые ваши приказания.

— То есть, — вклинивается в разговор барон, — все эти солдаты содержатся за счет городских средств? На какой срок они вступили в войско?

Надо отдать должное Лэну, суть происходящего он уловил значительно быстрее меня. На вопросительный взгляд городского головы я утвердительно киваю.

— Вилеас, барон Вольте командует всеми вооруженными силами, которые состоят сейчас или будут состоять в будущем под моим знаменем.

Барон удивленно вскидывает бровь, но виду не показывает и вопросительно смотрит на Брота.

— Как обычно, господин барон. Один год и один день. Начиная со вчерашнего.

— То есть после этого срока платить им будет уже сам милорд?

— Так принято, господин барон, — разводит руками городской голова.

— Нормально, барон, — вмешиваюсь уже я. — Через год и посмотрим… А все остальные люди, Вилеас, они тут что делают?

— Время нынче тяжелое, милорд. Трудно верить кому-то, даже хорошему знакомому. Мы долго думали — как обеспечить преданность каждого солдата?

— Судя по всему, Брот, такое решение вы нашли?

— Да, милорд. Все эти люди — родственники солдат. Дети, у кого они достаточно взрослые, и жены. Эти люди готовы работать в вашем замке, ведь здесь большая нехватка в слугах, не так ли, милорд? А заодно они будут являться гарантами того, что их отцы и мужья будут служить вам честно. И наоборот…

— А платить им будет город? — ехидно спрашивает барон.

Ай да Брот! Вот это проныра! Разом пристроить на работу к лорду двести человек! Да его местное население на руках теперь носить будет!