"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сударева Инна Мышь из Минска

Пышное празднество хмелило голову не хуже доброго южного вина.

В городе гремела музыка, ломились выставленные прямо на улицах столы от множества яств, все плясали в огромных хороводах, взявшись за руки, шумной цепью скакали по улицам. Когда еще будет такой шикарный повод для праздника, как королевская свадьба? И люди спешили повеселиться на славу, чтоб потом долго вспоминать эту весну.

Во дворце праздновали не хуже. Туда съехались представители всех знатных родов Королевства, важные иноземные гости, главы торговых гильдий, чтобы поздравить новобрачных. Среди первых были Судьи Климент и Бертрам — сыновья покойного Восточного Судьи Освальда, Южный Судья Гитбор, круглый старичок с заплывшими жирком, но живыми, проницательными глазами.

— Я среди вас, юноши, как старый пень под молодыми дубками, — кряхтел сгорбленный Гитбор, с завистью глядя на Судей.

— Давно пора, — это Гитбор сказал Фредерику при рукопожатии, а Коре подмигнул. — Рад, что вам удалось окрутить этого баламута.

Климент и Бертрам, сиявшие молодой красотой и роскошными нарядами, радостно улыбались, шумно поздравляли королевскую чету да еще представили Фредерику своих невест, пригожих, совсем юных девушек.

— Мы от тебя не отстанем, братец, — заверил Короля Климент. — Еще посмотрим, кто первый сыном обзаведется.

Их невесты застенчиво улыбались и краснели, подарили Коре роскошные букеты и украшения для волос.

Пришел на свадьбу и кузен Фредерика — Аллар, который, будучи Королем, вступил в сговор с Северным Судьей и преступным кланом Секиры. В результате раскрытия всех интриг он отрекся от престола и был определен под домашний арест. По случаю торжества Аллара освободили, и после празднеств ему разрешалось вместе с супругой отбыть в поместье Зеленые крыши, что располагалось недалеко от столицы.

— Рад за вас, — так сказал Аллар Фредерику и Коре. — И скорейших вам наследников.

Фредерик, пожимая руку кузену, отметил, что тот заметно спал с лица, поэтому счел нужным обнять Аллара, похлопать по спине и шепнуть:

— Никогда не забывай, что ты мой брат. Я-то всегда это помню.

Ему хотелось таким образом взбодрить кузена, чтоб тот не сидел мрачнее тучи на празднике и не чувствовал себя чужим. Право, Фредерик не питал к нему злобы или ненависти, даже неприязни не было. Аллар всегда выказывал слабоволие, поэтому легко попал под влияние властного и жесткого Судьи Конрада, и Фредерик мог обвинить кузена лишь в этом — в слабоволии.

Аллар все понял, улыбнулся уже бодрее и снова пожал Королю руку.

— Ты, правда, не держишь на него зла? Или это из вежливости? — спросила у Фредерика Кора.

Он лишь улыбнулся в ответ. Как можно было в такой день помнить или думать что-то злое? В этот день все казалось если не хорошим, то прекрасным.

И Кора поняла без слов, тоже улыбнулась и лишний раз поцеловала его. Лишний? Вздор! Ни один ее поцелуй никогда не был лишним...

20

Стук в дверь прервал его дремотные воспоминания, заставил подхватиться. Мимо со свечой в руке прошлепала босыми ногами из горницы в сени сонная хозяйка, укутанная в большой полосатый платок. Она ворчала: «Кого это несет?». За ней, покачиваясь и бормоча «звиняйте», прошел хозяин в овчинной безрукавке поверх исподнего. Захлопали отпираемые замки и сами двери.

Фредерик уже не ложился, сидел на своей скамье, ожидая, когда и хозяева, и поздние гости, если таковые были, пройдут в дом.

Гость был один, и молодой человек удивленно приподнял бровь, увидав оруженосца Трофа. Тот, было видно, тоже узнал южанина. В его глазах промелькнуло много всего, но в голове — еще больше. Троф бросился к Фредерику, видя, как рыцарь взялся за рукоять лежавшего рядом с подушкой меча, упал на колени и затараторил:

— Прошу милости, благородный сэр! Прошу забыть все мои слова и дела, что были против вас!

Хозяева огорошено стояли в пороге, наблюдая за этой сценой. Надо сказать, и Фредерик не ожидал такого поворота и растерялся. Троф же, выпалив свои просьбы и мольбы, все стоял на коленях и преданно смотрел в глаза южанину.

Фредерик отметил, что оруженосец оборван и худ и весь трясется от холода.

— Ну для начала, пойди к печке — согрейся, — пробормотал молодой человек...

Троф жадно ел, глотал, почти не прожевывая. Хозяйка собрала на стол много вкусного: было мясо, хлеб, сало, яйца и большой кувшин кислого молока. Фредерик все сидел на скамье у окна, молчал и внимательно следил за ним, почти не шевелясь и не произнося больше ни слова.

— Пустить-то я вас пустил, — заговорил хозяин дома, присаживаясь напротив за столом. — Только вы еще ни слова: кто и зачем? Может, господин южанин расскажет? Судя по всему, вы давние приятели.

— Вроде того, — лениво протянул Фредерик. — Пару раз сталкивались. Это человек из дружины покойного барона Лиера.

— Ага, — хозяин нахмурил брови, услыхав про Лиера.

— Он неопасен, — заметил Фредерик.

— Да? — Крестьянин не очень-то поверил: видел, как южанин потянулся к мечу, увидав Трофа.

— Теперь — неопасен, — слегка поправился Фредерик. — Его господин мертв, а он подчинялся его приказам. Подневольный человек — что с него взять.

Хозяин, чуть поразмыслив, кивнул уже согласно. Оруженосец обрадовано заговорил:

— Ваша правда, благородный сэр. Стал бы я зло творить, не будь на то воля моего хозяина, чтоб ему пусто было... Из-за его черных дел и мое имя в грязь втоптано. А что я, подневольный, мог сделать? Перечить ему? Поперечишь тут, когда жить охота. Наш барон на расправу очень уж быстрый был...

— Скажи мне лучше, как ты здесь оказался? — прервал его Фредерик.

— Ландграф Вильен милостив. Меня отпустили после того, как я рассказал все о кознях графа Густава, — ответил Троф. — Дали лошадь, провизии, немного денег. Пока сюда добрался, все растерял: лошадь пала, еда кончилась, звонкая монета тоже. В такую пору хозяева постоялых дворов и харчевен берут дорого...

— А чего здесь ищешь?

— Моя родная деревня Уборы в здешних местах, — махнул Троф куда-то в сторону рукой. — Там брат мой крестьянствует. Авось не прогонит родного брата со двора.

— Уборы? Знаю. — Хозяин раскурил вишневую трубку. — А как брата твоего величать?

— Вальт.

— А, — закивал крестьянин. — У него богатые пашни. Крепкий хозяин, и хозяйство крепкое. Да и человек хороший.

— Ну да, — отозвалась хозяйка. — В прошлом году зерна у него купили да гусей. И все удачно.

И она, и ее муж уже дружелюбно смотрели на Трофа.

— Мне бы нового хозяина сыскать. Тогда не надобно и в нахлебники к брату идти. Боюсь я — неласково он меня встретит, — вздохнул оруженосец, отодвигая от себя пустые тарелки. — Да и земледелец из меня неважный: я все больше по части службы... Вот кабы вы, благородный сэр, взяли меня к себе в слуги, — это Троф сказал Фредерику.

Тот опять чуть бровью дернул. Оруженосец не внушал ему особого доверия.

— Я все понял. — Троф опустил голову, видя холодный взгляд южанина.

— Давайте-ка лучше укладываться спать, — ответил Фредерик.

Позднего гостя заботливые хозяева отправили спать в сени, снабдив овчинным тулупом и котелком с углями, чтоб не замерз.

А к Фредерику сон уже не шел. Троф представлял для него опасность, как бы он ни был худ, изможден и полон раскаяния. В последнюю их встречу оруженосец без лишних намеков угрожал ему, а это Фредерик никогда не пропускал мимо ушей и не верил, что так просто и быстро Троф забыл о своих планах отомстить. Чутье Судьи никогда не подводило, и молодой человек «чуял», что с оруженосцем все не так гладко, как кажется. Не очень верилось Фредерику и в то, что ландграф просто так отпустил Трофа, который знал о кознях Густава и барона Лиера больше, чем тот же самый Роман.

Под утро он все же забылся чутким тревожным сном, полным бессмысленных образов и неприятных глухих звуков. Но это длилось недолго — проснулись и весело завозились на печке дети. Встали и хозяева. Они загремели чугунками, готовя нешуточный завтрак — народу-то нынче было в доме много.