"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сударева Инна Мышь из Минска

Король чуть поклонился древнему старику, который встретил его у входа, поздоровался:

— Добрый день. Привет вам от брата, — и подал старику письмецо, что прятал за пазухой.

Кузнец Пер прочитал, беззвучно шевеля губами, и глаза его блеснули слезой:

— Спасибо за весточку. Так уж давно вестей от брата не было. Даже жалею иногда, что не остался с ним. Но тут уж как Господь предопределяет.

Он дал знак Фредерику, чтоб тот присел рядом с ним на скамью.

— Покажите мне меч. Брат пишет, вы лорд Королевского дома, — тихо проговорил Пер.

Молодой человек послушно развернул сверток со сломанным клинком. У старика вновь блеснули глаза, но уже боевым огоньком.

— О, да! Южные драконы. — Он схватил меч, погладил лезвие. — Не думал, что увижу их еще когда. Лорд Эльберт вам кто?

— Двоюродный прадед вроде, — ответил Фредерик: не разбирался он во всяких там родственных связях. — Я и деда-то своего не помню.

— Лорды из вашего рода всегда мало жили, — заметил Пер. — Войны, битвы... Тяжело уцелеть. Потому и мечи вам нужны самые лучшие...

— Вы почините его?

— Конечно. — Кузнец даже улыбнулся. — Только это много времени займет. Станете ли ждать?

— Как долго?

— Может месяц, а может и год. Как кузнец, я никогда не сталкивался с такой сталью. Надо сперва разобраться, как с ней работать.

Тут Фредерика взяли сомнения, и, видимо, это на лице его отразилось — Пер заметил и сказал:

— Не волнуйтесь, сэр. Никогда не было того, чтоб я взялся за дело и не справился. То же касается и ружей, с которыми вы познакомились.

— Вы знаете про мои похождения?

— Об этом вся страна говорит. О Южанине Фреде, о его необычном мече и необычном мышастом коне. До меня много чего доходит. Я все-таки на особом счету у ландграфа... Я трудился над первым ружьем очень долго. И, согласитесь, это того стоило.

— Да, за ружьями — будущее, — пробормотал Фредерик, жалея, что свое-то он потерял.

— Мне хотелось бы, — Пер заговорил совсем тихо, — чтоб и родной стороне послужили мои руки. Я дам вам ружье, только обещайте, что, вернувшись домой, вы не себе его оставите, а передадите самому Королю, да живет он долго...

— Все будет именно так, — заверил Фредерик.

— Я бы и сам вернулся на родину, да пустил уже корни здесь. И лет мне слишком много. Какая уже разница, где помирать. Знать бы только, что все сделаете как надо. Тогда и помру спокойно. — Старик схватил молодого человека за руку, и глаза его теперь блестели волнением.

Фредерик понял, что сейчас надо сказать. Он лишь окинул взглядом пещерку, чтоб убедиться, что их не подслушивают.

— Я не солгу вам ни слова, — прошептал он. — И верьте мне, как верили своему сюзерену, лорду Эльберту. Как поверили бы своему Королю, потому что, касаясь моей руки, вы касаетесь руки Короля.

— Если это правда...

— Это правда. — И Фредерик пожал руку старика, которая стала мелко дрожать.

Пер смотрел ему прямо в глаза, и молодой человек не отвел взгляда, лишь улыбнулся и чуть заметно кивнул.

— Хорошо же. Хорошо. — Теперь и голос кузнеца дрожал. — Теперь дело за малым.

Он снял со стены пещеры одно из висевших там новеньких ружей и протянул его Фредерику.

— Езжайте с миром на юг, — проговорил Пер. — А сломанный меч пусть останется у меня. Я починю его и пришлю с надежным человеком. И постараюсь сделать это как можно быстрее...

Фредерик вышел во двор и уже с удовольствием втянул ноздрями морозный воздух, который обжег нутро после жара кузни. Метель улеглась, и на небе потихоньку разбегались тучи, чтоб пропустить нежную голубизну и солнечные лучи.

— Отлично. Можно ехать дальше, — пробормотал Король, забыв об усталости.

На подходах к дому двоюродной тетки Айды его заметили издалека.

— Идет! Идет! — закричал румяный, как наливное яблоко, мальчишка, сидевший на заборе.

Подойдя, Фредерик увидал несколько широких саней, груженных большими мешками и оплетенными кувшинами. Мохнатые толстые лошади нетерпеливо грызли удила и выпускали пар из ноздрей, фыркая и встряхивая головами. Рядом с первыми санями стоял муж тетки и разговаривал с широкоплечим высоким парнем в треухе и коротком полушубке.

— Вот мы и снарядились, — сообщил крестьянин подошедшему Фредерику. — Этот обоз отправится нынче же. Надо бы и по другим селам весть кинуть, чтоб тоже помогали.

— Да, это разумно, — согласился молодой человек. — Мне же пора ехать.

— Как так? — вышла из-за спины мужа тетка Айды. — Вы даже толком не поели.

— И не все нам рассказали, — это уже сказал, подходя, Бриен.

Таким образом, Фредерик вновь оказался в крестьянском доме, где был немедленно усажен за широкий стол, покрытый белой скатертью, и обставлен всевозможными блюдами и сковородками. За окном тронулся в путь обоз, а хозяин, пригласив и Бриена, уже разливал по кружкам вересковую настойку, щекотавшую запахом ноздри. Айда сидела у печки и балагурила с теткой, одновременно что-то штопая, а малыш Густен уже вовсю воевал деревянным мечом с хозяйскими детьми. И полетело время.

Фредерик не заметил, как стемнело. А к вечеру никто и не подумал выпускать его за порог. Ему постелили на лавке под окнами, снабдив теплым одеялом. Дети полезли на печь, Айда с захмелевшим мужем направились в соседнюю камору, а тетка потащила шатающегося хозяина в горницу.

Сложив руки за головой, Король откинулся на подушку, набитую душистым сеном, расслабился, и воспоминания зароились свободно и легко в его хмельной голове...

Вспомнилось самое хорошее, что было в его жизни. Вспомнилась свадьба...

Наверное, в те дни все Королевство прибыло в столицу. Белый город, украшенный яркими лентами, флагами, гирляндами цветов, гудел и шумел как днем, так и ночью, освещенный яркими праздничными фонарями, не прекращая танцев и песен. Гостей было так много, что им уже не находилось места в городе, и у стен раскинулся большой палаточный лагерь.

В день венчания перед главным собором Фредерик, увидав людское море, что затопило площадь, подумал о том, как много все-таки людей на свете.

Он приехал к храму первым, как полагалось, на белом коне, в белых королевских одеждах. Его многочисленная свита блистала нарядами и украшениями, даже лошади звенели всевозможными подвесками и колокольцами. Над всадниками реяли флаги, сверху непрестанно сыпались цветы и ленточки, устилая мостовую. Восторженный рев толпы, которая увидала Фредерика выезжающим из боковой улочки, не смолкал все то время, что он следовал к собору. Это и оглушало, и пьянило. А еще то, ради чего он все это устроил — ради бракосочетания с любимой девушкой.

— Она опаздывает, — нетерпеливо говорил он Элиасу, что стоял с ним рядом у входа в храм (здесь полагалось жениху ожидать невесту). — Опаздывает!

— Да нет же, — возражал гвардеец.

— Вдруг ей что-нибудь еще взбредет в голову? Вдруг снова сбежит?

— Не сбежит, — сказал подошедший Линар. — Вот и она.

На площадь под непрестанные крики толпы вплыла роскошная, обтянутая белыми шелками и украшенная цветами карета. Фредерику она показалась похожей на бутон розы. И этот бутон был для него.

Может быть, слишком стремительно он сбежал по лестнице вниз, чтобы открыть дверцы. Но ему было уже глубоко плевать на все обряды, что они репетировали до этого несколько дней. Потому что девушка, которая, улыбаясь, вложила в его руку свою, была прекрасна...

— Привет. — И он улыбнулся, чувствуя себя невозможно счастливым.

— Привет, — шепнула ему Кора, также улыбаясь. — Мы все делаем правильно?

— Без сомнения.

И они, в самом деле, уже ни в чем не сомневались. И тогда, когда священник во время церемонии, задав положенные вопросы, деликатно покашлял, привлекая их внимание, потому что Фредерик и Кора его не слышали — стояли у алтаря, держась за руки, и смотрели друг на друга, словно не виделись целую вечность и спешили насмотреться.

Они обменялись кольцами, а их головы священники увенчали тонкими золотыми коронами. Потом был жаркий поцелуй. Его приветствовали восторженными криками все, кто был в храме, и с высоких сводов посыпались миллионы нежных белых цветов. Фредерик взял Кору на руки и, уже спускаясь со ступеней алтаря, пошел по мягкому благоухающему ковру. Все, что он видел в тот момент — это сияющие счастьем изумрудные глаза своей красавицы. И ему казалось, что он летит, а не идет.