Тропик ночи - Майкл Грубер

— Вы трое все время были на выставке вместе. За все четыре часа, что вы там пробыли, ни один из вас не отлучался на более или менее длительное время? — спросил Паз.

Доу вздохнул.

— Да, мне уже задавали этот вопрос. И я ждал его от вас. Такая у вас работа, это понятно. И мне известно, что люди иногда совершают в своих семьях ужасные вещи. Народу там была уйма, и мы долго бродили в этой толпе. Дитер делал снимки. Были они оба возле меня каждую минуту? Я не могу в этом присягнуть. Дитер мог улизнуть, сесть в машину, приехать сюда, сделать это и вернуться на выставку. И я мог, хотя я там разговаривал со многими знакомыми людьми, которые подтвердили бы мое алиби.

— А как насчет вашего второго зятя, мистера Мура?

— О, Уитт не умеет управлять машиной. У него нет прав. Джейн раза два пыталась научить его, но дело не пошло. Ему трудно было освоить даже езду на велосипеде. Но вы понимаете, насколько это неубедительно…

— Мы понимаем это, мистер Доу, — заметил Барлоу. — Как вы правильно сказали, такова наша работа. Вам известно, где теперь находится мистер фон Шлей?

— Он в Берлине. Вернулся в Германию. Мы с ним поддерживаем связь. Славный мальчик. Мне неприятно говорить об этом, но я даже был удивлен, что он такой порядочный человек. Мэри была так красива, стала моделью в очень юном возрасте, и вокруг нее постоянно крутилась всякая шваль. Евротрэш, как их теперь называют. Я не одобрял стиль ее жизни. Мы надеялись, что, когда она родит ребенка, все пойдет по-другому, она угомонится. — Наступила долгая пауза. — Уитт тоже поддерживает со мной связь. Он в Нью-Йорке.

«Там его нет и не было», — подумал Паз и обратился к хозяину дома:

— Мистер Доу, есть еще один очень неприятный вопрос. Мы слышали, что… словом, между вашими дочерьми, кажется, были натянутые отношения. Слышали также, что ваша старшая дочь находилась в некотором расстройстве рассудка, что с ней произошла некая история… вернее, она испытывала нездоровый интерес к языческим культам и черной магии. Кажется, не секрет, что сотрудники местной полиции считали возможным, будто она имела касательство к смерти Мэри. Каково ваше суждение на этот счет?

Доу посмотрел прямо в глаза Джимми своими зелеными, словно бутылочное стекло, глазами, и в этой позиции оба они оставались довольно долгое время. Паз твердо выдерживал этот взгляд, как и положено полицейскому, но с каждой секундой чувствовал себя все более неуютно. Во взгляде Доу не было враждебности, скорее в нем светилось любопытство, и, кажется, он извлек из своего наблюдения больше, чем Паз намеревался ему открыть, проникнув в сокровенные уголки многосторонней души Джимми, но то, что он обнаружил, ему, скорее всего, не слишком понравилось. Мать Джимми занималась подобными изысканиями постоянно. К счастью, Барлоу нарушил молчание, иначе, как представлялось Пазу, они могли бы просидеть вот так до захода солнца.

— Сэр, мы были бы признательны вам за любые сведения. Должен вам сказать, там у нас люди сильно напуганы. Сейчас для нас существенно лишь то, что этот потрошитель, возможно, каким-то образом связан с вашей семьей. Лично у меня нет сомнений: если мы не схватим его в самое ближайшее время, то еще одна молодая женщина умрет той же смертью, как и ваша Мэри.

Доу бессильно обвис в своем шезлонге. Он закрыл глаза, потом испустил долгий, очень долгий вздох. Барлоу и Паз ждали — они видели, как он страдает. Такое страдание невозможно высказать словами или облегчить слезами.

— Поймите, моя дочь Джейн едва не умерла в Африке, — заговорил наконецДоу. — Когда мой сын, точнее сказать, мой пасынок Джозия Маунт отыскал ее в больнице в Бамако, она весила девяносто семь фунтов, вся была покрыта язвами и не могла или не хотела говорить. Только издавала звуки, похожие на мяуканье кошки. Страшнее этих звуков я в жизни ничего не слышал. Я был уверен, что мы ее потеряем. Мы поместили ее в клинику, специализирующуюся на заболеваниях печени. Больница в Нью-Йорке. Мы думали, что у нее гепатит. Она была желтая, как канарейка, врачи решили, это желтуха.

— И это был гепатит?

— Ничего подобного. Анализы на все типы гепатита, А, В и С, были в норме. Печень функционировала плохо, но никакого, как они говорят, патогенного агента не обнаружено. Рака тоже не нашли. Я иногда просиживал возле нее целый день — и Джози тоже. Жена моя терпеть не может больниц. Немного погодя Джейн заговорила, но не со мной, нет, она просто что-то бормотала, порой на неизвестных мне языках. Что я мог думать? — Он помолчал, видимо, выбирая нужные слова. — Полагаю, это все магия, черная магия. Какая-то война в племени, которое она посетила. Она была на стороне какого-то парня по имени Оо-лоони, против других, их звали Доо-рэк и Мандели, были еще имена, но эти она упоминала чаще. И… потом они, то есть этот тип по имени Доо-рэк принес в жертву беременную женщину и съел части ее тела и тела младенца, а Джейн не могла этому воспрепятствовать. Жертва дала этому поганому типу власть над ней. Хороший парень Оо-лоони не мог ей помочь по неизвестной причине… Это суммарное изложение событий, о которых она бормотала в течение восемнадцати недель. Тогда оно не имело для меня особого смысла, а когда вернулся Уитт, она уже не бормотала так много. Ей стало лучше. Исчезли признаки некроза печени, восстановился нормальный цвет кожи, Джейн начала набирать вес. — Доу помолчал. — Что касается жертвы… я вспомнил о ней, когда была убита Мэри.

— Вы сообщили об этом полиции в то время? — спросил Паз.

— Не сообщил. Это была одна из множества подробностей, о которых она бормотала. Я хотел сообщить, когда вскрытие показало, что произошло с Мэри, но Джейн умерла, и мне казалось, что ни к чему ворошить все это.

— Минуточку, мистер Доу, — к неудовольствию Паза, вмешался в разговор Барлоу. — Муж Джейн не вернулся вместе с ней из Африки?

— Нет, когда ее привезли в Бамако, он находился вместе с туземцами. Кажется, где-то в дальней, уединенной деревне. Джози нанял людей искать его, истратил кучу денег, но они ничего не сделали. Потом Уитт просто явился в больницу.

— И какова была реакция вашей дочери на его возвращение? — спросил Паз.

— Ну, как я уже говорил, она начала поправляться. Могу добавить, что я обрадовался некоторому улучшению ее здоровья. Но вы имеете в виду их личные отношения. Не знаю. Мне Уитт нравился. Всегда нравился. Он веселый парень. Не принимает себя особо всерьез. Талантлив невероятно, и Джейн, кажется, любила его. Это все, что меня интересовало. Мои дочери сами решали, как построить свою жизнь, без моего участия, должен вам сказать. Однако было что-то такое… не то чтобы неправильное… то ли какая-то пустота, то ли отсутствие чего-то важного. Надеюсь, это не прозвучит слишком односторонне или узко, но у него не было веры. Сейчас такое вполне обычно, я имею в виду религию, и большинство неверующих замещает отсутствие веры в Бога чем-нибудь еще. Семья, окружение, справедливость, деньги, — последнее наиболее популярно, я бы сказал. Но у мужа Джейн ничего подобного не было, и выглядел он так, словно у него нет основы, внутреннего стержня, а пустоту заполняют его словесные фейерверки. Впрочем, когда он вернулся из Африки, то показался мне более уверенным, более серьезным. Возможно, он приобрел жизненный опыт, произошло некое прозрение, как говорили в старину, но сам он об этом ничего не говорил, а спрашивать о таком взрослого мужчину не годится. Однако я отклонился от темы, ведь вы поинтересовались отношениями Джейн и Мэри. Прошу прощения, больше не стану уклоняться в сторону.