Фронт без тыла (Записки партизанского командира) - Николай Афанасьев

* * *

Список основных партизанских сил, действовавших к этому времени в Ленинградской области, выглядел так: 1-й отдельный полк, 2, 3, 4, 5 и 11-я бригады. Итого шесть крупных соединений. Все они стремительно росли, и 27 октября Ленинградский штаб принял решение о реорганизации. На базе 2-й ЛПБ были созданы 2, 6, 7 и 9-я бригады, а на базе 1-го отдельного полка - 1-я и 8-я бригады. Примерно в это же время на базе одного из полков 3-й бригады была сформирована еще одна бригада - 10-я. Таким образом количество крупных партизанских соединений в Ленинградской области почти удвоилось.

Хочу в этой связи еще раз обратить внимание читателя на ту роль, которую сыграла в партизанской борьбе 2-я Ленинградская партизанская бригада имени Николая Григорьевича Васильева. Как вы помните, 1-й отдельный полк выделился в свое время именно из нее. Следовательно, шесть из одиннадцати бригад - прямое продолжение бригады Васильева. Она была нашей академией в первый год войны, она была кузницей командирских кадров, она же стала и матерью основных партизанских сил на заключительном этапе.

ПЯТАЯ ПАРТИЗАНСКАЯ. 1943 год, октябрь - декабрь

Чрезвычайно богатой событиями была в те дни жизнь 5-й ЛПБ. Такой насыщенности, такого разнообразия боевых акций, вспоминая о которых можно было бы перечислить практически весь арсенал партизанской тактики того периода, не мог, пожалуй, записать в свой актив никто другой.

Помню, в одну из командировок я оказался в бригаде как раз в то время, когда она завершила одну из ярких своих операций и приступила к серии других, снискавших ей большую славу и глубочайшую народную благодарность.

Первая операция - это 50-километровый марш 5-й ЛПБ, совершенный ею в полном составе, многотысячной колонной, в открытую, на глазах населения и трусливо разбегавшихся вражеских гарнизонов. Бригада вышла из района между озерами Врево и Святейское, миновала деревни Красные Горки, Хвошино, Святье, Невежицы, Конозерье и заняла в конце пути район, прилегающий к деревне Киевец. Это была демонстрация партизанской силы. Сотни людей воочию убедились в том, что представляет собой армия народных мстителей - высокоорганизованная, дисциплинированная, хорошо вооруженная, не боящаяся врага.

Ничего подобного не могли мы позволить себе раньше. Однако время изменилось и такой поход стал не только возможен, но и принес не меньше пользы, чем диверсии на дорогах или схватки с врагом. Не только в том дело, что на пути бригады были уничтожены все органы оккупационной власти и на значительной территории установлена власть народа. Ничуть не менее важным было то, что весть об открытом выступлении партизан немедленно разнеслась на многие километры вокруг, вызвав новую волну народного сопротивления захватчикам. Именно это К. Д. Карицкий назвал в радиограмме "результатом разгрома и нашего влияния", которые привели к прекращению деятельности оккупационных властей в 14 волостях. Марш 5-й ЛПБ стал лучшей организующей акцией, лучшим толчком для народного восстания в центральном районе области. Центральный повстанческий край начал складываться именно в это время.

А упомянутая мной серия операций - это освобождение советских граждан от угона в фашистское рабство, В середине октября партизаны Карицкого остановили в течение нескольких дней три немецких эшелона, увозивших население прифронтовой зоны в Германию. Это были первые операции подобного рода под Ленинградом. А первопроходцем стал полк Владимира Васильевича Егорова - тогда просто Володи Егорова, поскольку был он одним из самых молодых партизанских командиров: полком в 1200 бойцов командовал в девятнадцать лет. 23 тысячи человек обязаны своей свободой его полку. За выдающиеся боевые заслуги Егоров был удостоен впоследствии звания Героя Советского Союза. Всего же 5-я ЛПБ спасла от угона в Германию свыше 40 тысяч человек.

Интересная подробность. Когда партизаны Егорова остановили первый эшелон и взяли освобожденное мирное население под защиту своего полка, никто в бригаде, несмотря на явную необычность проведенной операции, не воспринял ее как нечто из ряда вон выходящее, Не собирались даже радировать об этом отдельно в Ленинград - хотели просто включить в очередной отчет. Только по моему настоятельному совету Карицкий отправил радиограмму. И почти тут же получил ответную от Никитина:

"Моим приказом от 16.10.43 г. Вашей бригаде за спасение мирных жителей, которых немцы пытались тремя эшелонами увезти в фашистское рабство, присуждено знамя Ленинградского штаба. Вы представлены к награде орденом "Богдан Хмельницкий" 2-й степени.

Представьте к награде бойцов и командиров. Крепче удары по врагу, срывайте его планы по угону мирных граждан на каторгу.

...Приказ объявите всему личному составу отрядов, полков вверенной Вам бригады"{109}.

Пишу об этом для того, чтобы лишний раз подчеркнуть: в те дни, воюя, мало думали о наградах; главной заботой было дело, которому люди отдавали себя без остатка.

* * *

На новом этапе борьбы с врагом новыми стали и партизанская тактика, и методика боя. Можно сказать, что изменилось само содержание боевых действий, поскольку в подавляющем большинстве случаев совершенно новой стала их цель. Если, например, раньше при налетах на вражеские склады мы старались уничтожать все, что на них хранилось, то теперь отбитое у врага укрывалось по деревням или в лесу - ждали прихода своих, стремились сберечь народное добро. На железных дорогах поезда все чаще не пускали под откос, а останавливали, взрывая перед ними путь. Это диктовалось тем, что в вагонах могли находиться советские люди, угоняемые в Германию. Что же касается непосредственных боевых столкновений с врагом, то они все чаще приобретали откровенно наступательный характер.

К этому времени выросла и целая плеяда партизанских командиров нового типа - впитавших в себя весь богатейший боевой опыт, накопленный народными мстителями с начала войны.

Первым среди них я, нисколько не колеблясь, назову комбрига Константина Дионисьевича Карицкого. Я помню его еще по Партизанскому краю, где он командовал одним из батальонов 1-й бригады. Нелегкий боевой путь пришлось пройти этому человеку, он и победы знал, и поражения, и в атаку людей водил, и отступал, и товарищей хоронил,- все было.

Человек большой личной смелости, отваги, хладнокровный в бою, изобретательный тактик, остро чувствовавший каждое изменение боевой обстановки и умевший безошибочно на все реагировать, Карицкий обладал еще и талантом руководить людьми. Пожалуй, всего было в нем в меру: требовательности и в то же время чуткости к людям, командирской властности и умения уважать чужое мнение, бесстрашия и осторожности, принципиальности и способности понять другого. И отношение партизан к своему командиру было прекрасным. Его любили, ему доверяли безоглядно.