Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

СуСу молчала.

— Ты можешь выйти наружу?

СуСу опять промолчала. Она помнила рыжеволосую, как помнила и всех остальных. Это Талот, сестра-легионер. Скоро она растворится в воздухе.

— СуСу, если ты можешь выбраться отсюда… — Собираясь обратиться с просьбой, Талот кривилась и кусала губы. — Не могла бы ты кое-что передать сестре из нашей группы? Ее зовут Джехан. Ты ее знаешь? Отвечай! Черт возьми, ты слышишь меня, проститутка?

Краешком глаза СуСу уловила движение в соседнем загоне. У мужчины начались конвульсии. Девочка хотела убежать от этих страшных загонов, где люди либо бесновались, либо сидели совсем неподвижно, а некоторые вообще казались мертвыми. Ее остановил крик рыжеволосой:

— Передай Джехан! Ты знаешь, кто это, — она помогла делизийке, Эйрис.

Той делизийке, которая помогла тебе!

При имени Эйрис СуСу чуть-чуть нахмурилась и повернулась к загону.

— Да, — продолжала Талот, — передай Эйрис, что геды держат людей в клетках. Скажи ей, что геды вылечили чесотку, но не отпускают нас, а заставляют глотать другие лекарства!.. — По телу Талот пробежал озноб, но она усилием воли подавила дрожь. — Скажи ей, что здесь и делизийцы, и еще скажи… Ты слышишь меня? Черт… неужели ты меня не слышишь?

СуСу тупо смотрела на Талот. Имя Эйрис больше не прозвучало. Девушка снова отвернулась. Талот сжала кулаки.

— Подожди! Отнеси это Эйрис. Вижу, что ты слышишь ее имя. Да что же это такое… Отнеси это Эйрис, СуСу. Эй-рис!

Талот развязала узел на голове и, запустив пальцы в свою длинную гриву, с силой вырвала прядь волос. Морщась от боли, она ловко связала локон в узелок и бросила его через щель во врофе. Локон упал к ногам СуСу.

— Отнеси Эйрис, — повторила Талот.

СуСу вспомнила вдруг, что в прошлый раз уже брала здесь коробку с волосами. Странно. Но имя Эйрис подействовало. СуСу подняла прядь и той же дорогой побрела прочь.

Словно во сне, легла на пол. Ее больше не тревожили доносившиеся из клетей крики людей. Лежать пришлось долго, потом снизу поднялись новые чаши с едой. СуСу поморщилась от ожогов, но не пошевелилась.

Снова оказавшись во все еще пустом зале нежилого дома, она сходила в баню, прополоскала белую тунику, натянула мокрую и неторопливо побрела к Дому Обучения. По дороге девушка хмурилась. Она не могла отыскать одну картинку в мерцающем огне памяти. В тот, другой день, она нашла за Стеной темно-серую коробочку. Теперь этой коробочки не было. Девочка никак могла припомнить, куда она подевалась. Все заслонили другие воспоминания: братья-легионеры, сестры-легионеры, Аллея Проституток, грубые руки, которые тянутся к ее матери, и безумная жажда тишины…

Воины.

Почти у самого здания она зашвырнула рыжую прядь в кусты.

56

Джехан убежала, а Эйрис внезапно столкнулась с Ондар. Ничего не оставалось, кроме как провести ее по коридору в свою комнату. Дахар закрылся в комнате для занятий, куда вскоре должны были прийти Лахаб, Тей, Криджин и Гракс. Глаза Ондар сверкали:

— Джелиец-легионер, вот кто был с тобой ночью, после того, как ты сломала ногу! И это несмотря на то, что они пытались тебя убить! В нашем доме — в нашем собственном доме!

— Ондар, послушай…

— Или это началось еще раньше? Как это могло случиться? Первый лейтенант Джелы! Как ты могла, Эйрис? Это все равно что отдаться животному. Ты, наверное, больна…

Эйрис сдавила пальцами подлокотники кресла. Сейчас сама Ондар похожа на животное — злобное и глупое лицо и фигура делизийки перекосились, она как-то странно сгорбилась, подалась вперед, под выпяченной губой заблестели острые зубы:

— Жаль, что джелийцы не убили тебя тогда.

Эйрис вздрогнула. Потом холодно спросила:

— Ну и что собираешься делать ты?

— Пойду к Келовару. Я пришла тебе сообщить, что он… Но ты недостойна это знать!

— Ондар…

— Ты предала Делизию!

— Да? Каким образом? Разве я выдала лейтенанту планы Калида? Интересно, что бы он стал с ними делать? Он больше не легионер, а я не бываю в делизийском лагере. Подумай, Ондар: для Делизии наши отношения с Дахаром не имеют никакого значения.

Но Ондар ничего не хотела слушать.

— Ты делизийка. И ты пригрела джелийскую змею между ног…

— Если ты скажешь Келовару, он убьет нас обоих.

— И поделом. — Теперь Ондар говорила спокойно и холодно. Эйрис помнила этот тон по залу Совета в самой Делизии. Кроваво-красный свет Перводня падал на каменные плиты пола сквозь витражи. Потом было изгнание.

— Раз уж ты так печешься о Келоваре, то подумай еще кое о чем. Если он нападет на Дахара, не исключено, что будет сам убит. А виновата будешь ты.

Кто бы ни был убит, убийство произойдет из-за тебя… Ты была добра ко мне, а теперь готова рисковать тремя жизнями…

Ондар не смягчилась.

— Кто научил тебя словесным выкрутасам, Эйрис? Он? Ты скулишь, словно джелийская горожанка. У вас с ним всегда так? Он разыгрывает из себя настоящего легионера, а ты — раболепную шлюху, доступную первому встречному?

— Ондар…

Но ее красноречие вдруг иссякло. Ондар закрыла лицо руками. Эйрис, подведя кресло поближе, вцепилась в ее платье. Положение сложилось не из приятных, и Эйрис лихорадочно соображала, как бы утихомирить подругу.

Темная коробочка, принесенная СуСу, теперь постоянно находилась у Эйрис под рубашкой, в мешочке. Тяжелая, с острыми углами… Если ударить ею по голове…

— Пожалуйста, не говори ничего ни Келовару, ни Калиду, никому, ладно?

Это бессмысленно… — прошептала Эйрис.

Ондар отвела руки от лица. В ее глазах тлело скрытое отчаяние, которое Эйрис уже видела однажды, когда они вдвоем ухаживали за СуСу. Вдруг, совершенно забыв о происходящем, она подумала, что, даже будь они с Ондар знакомы давным-давно, эта делизийка все равно ни за что не открылась бы подруге. Что скрывается за ее опустошенностью, что пригнало ее из Делизии к воротам Эр-Фроу?

— Пожалуйста, поверь, я никогда не причиню вреда делизийцам, да и Дахар тоже…

— Ничего не хочу слушать, — бросила Ондар. — Для меня ты умерла. Мы с тобой незнакомы. Я вырвала тебя из сердца.

Ондар давно ушла, а Эйрис так и осталась сидеть неподвижно. Потом она направила кресло в рабочую комнату.

Все уже были в сборе. Глаза Дахара спросили: «Опасность?» Эйрис незаметно покачала головой. Она не могла ничего объяснить, но Дахар уже переключился на другое. Эйрис почувствовала на себе взгляд Гракса. Гед невыразительным голосом обращался именно к ней. В руке он держал сосуд, оставленный вчера шестерыми учениками в пузыре из врофа на солнце.

Содержимое стало прозрачным.

— Ты отлично рассуждала, Эйрис. Свет Кома убил незнакомые микроорганизмы. Что бы это ни было, они не переносят солнечного света.