Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

– Маркус!

– У него дорогостоящие привычки. Он ведь игрок по натуре.

– Маркус – игрок!

– Ну ты же знаешь, он ставит на все, что ни попадя!

– Я знаю, он любит лошадей и карты, но… – Джулия возбужденно ходила по комнате. – О Господи! – произнесла она голосом, в котором слышалось страдание.

– Подожди минутку… – Эбби встала, протянув руку.

– Если он игрок, часто проигрывает, то откуда у него деньги, чтобы поддержать меня? Он тысячи потратил, прежде чем я начала работать. Я скажу тебе, где он взял деньги. У твоей мамочки, будь она проклята!

– Ты спешишь с выводами…

– Его посадили за воровство?

– Нет, мать не подала в суд. Он ей был симпатичен, он единственный смел ей возражать…

– Видишь! – В голосе Джулии слышалась боль. – Она снова меня подставила! Маркус время от времени исчезает, ссылаясь на дела, но все эти дела у него здесь, в Штатах. – Она смотрела на Эбби горящим взглядом. – Он ездит, чтобы отчитаться перед твоей мамашей. Он докладывает ей обо всем, кого я видела, что делала, все до мелочей. Он – шпион твоей матери. – Джулия упала на диван. – Именно поэтому он регулярно ездит в Штаты. Отчитываться! – От сознания, что ее снова предали, Джулию едва не тошнило. – Он – соглядатай, грязный, лживый жулик и соглядатай! И надо же, я нашла, кому довериться! Маркусу Левину! – Она молитвенно закрыла глаза. – Благодарю тебя, Господи, что я не пустила его к себе в постель!

– Слушай, попридержи лошадей, – попыталась Эбби уменьшить ущерб, нанесенный самолюбию Джулии. – Ты Бог знает что напридумывала. Где у тебя доказательства?

– Не надо мне никаких доказательств! Я ручку твоей мамаши за милю чувствую. Она приставила ко мне Маркуса из-за Дженни, чтобы собрать на меня всякую грязь и объявить, что я плохая мать. Именно поэтому она отрицала отцовство Брэда, ее не устраивало, чтобы он все узнал на том этапе. Вот когда она отняла бы у меня Дженни, она преподнесла бы ее ему с милой улыбкой и словами: «Посмотри, дорогой, какой сюрприз тебе мамочка приготовила!» – В голосе Джулии слышалась ярость.

– Значит, ты должна сказать Брэду, – решительно заявила Эбби. – Такие вещи ему обязательно надо знать. Что все гадости, которые делала и собиралась сделать мать, она делала в своих собственных целях, а вовсе не его.

– Вот разберусь с Маркусом и с удовольствием сообщу Брэду все, что он захочет узнать!

– Нет! – резко возразила Эбби, заставив Джулию замолкнуть на полуслове. – Скажешь ему, он сразу поймет, что раскрыт, и немедленно доложит об этом матери! Нет, Маркус не должен ни о чем догадываться. Мы должны действовать осторожно, Джулия, чтобы у нас два плюс два всегда было только четыре.

– Но все сходится! Разве ты не видишь? Все совпадает. Он явился ко мне всего через несколько месяцев после Парижа! Господи, а у меня даже и подозрения не мелькнуло! Она опять сделала из меня полную дуру!

– Мать считает дураками всех, кроме себя, – без всяких эмоций заметила Эбби. – Только не дури Брэда, об одном прошу.

– Будь у меня возможность, я бы ему такого понарассказала! – неосторожно пообещала Джулия.

– Когда и где?

Джулия растерялась. Она не ожидала такой мгновенной реакции.

– Он просил передать, что встретится с тобой в любом месте и в любое время.

Джулия мысленно чертыхнулась, проклиная свой длинный язык.

– Мне нужно в следующий четверг быть в Сан-Франциско, – неохотно призналась она. – Если он сможет встретить меня там…

– Сможет.

– Я остановлюсь на ночь в «Хиатт Ридженси». Если бы он подъехал туда…

– Куда скажешь.

– Скажи, я буду ждать внизу, около большого бассейна. В шесть часов в пятницу.

– Поняла. Шесть часов, в пятницу, у бассейна, – повторила Эбби. Ее улыбка тронула сердце Джулии. – Спасибо.

– Мама! – Обиженный голос заставил их обеих разом взглянуть вверх, на площадка верхнего этажа. Там стояла Дженни. – Я ждала и ждала, а Барбара говорит, скоро спать пора.

– Извини, маленькая, я сейчас иду.

Но Дженни смотрела на Эбби.

– Привет, – сказала она прямо, по-брэдфордовски. – Ты кто?

– Старая приятельница твоей мамы. Спускайся и поздоровайся, – улыбнулась Эбби.

Дженни быстренько спустилась с лестницы и потопала к Эбби, нисколько не смущаясь, наоборот, с удивительной самоуверенностью.

– Как поживаете? – вежливо, как ее учили, спросила она, протягивая руку.

– Много лучше после того, как увидела тебя, – быстро призналась Эбби. – Надо же, да ты уже совсем большая, сколько тебе, пять?

– В мае будет шесть, – доброжелательно поправила Дженни. От ее улыбки у Эбби перехватило дыхание. Она столько раз видела эту улыбку на лице брата. – Я для своего возраста крупная. – Ее спокойный апломб сразу заставлял вспомнить Эстер Брэдфорд.

На лицо Эбби стоило посмотреть, особенно когда Дженни продолжила:

– А ты тоже крупная, да?

– Дженни! – одернула Джулия, но закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Всегда была такая, – весело призналась Эбби.

На лестничной площадке появилась Барбара.

– Беги наверх, маленькая. Я через пять минут приду, обещаю.

– Ты уже это говорила, – не поверила Дженни.

– Мы заболтались, – виновато извинилась Эбби. – Знаешь, как бывает со старыми друзьями.

Дженни внимательно посмотрела на нее.

– Ты и правда старая, верно? – спросила она.

Эбби закашлялась, прикрывая рот ладонью. Справившись со своим голосом, Джулия скомандовала:

– Сейчас же наверх. Но сначала попрощайся с миссис Эмори.

– Ито назвал тебя миссис Эмоли, – хихикнула Дженни.

– Меня и похуже обзывали, – весело сообщила ей Эбби. – Поцелуешь меня на прощание?

Дженни вопросительно взглянула на мать, которая сказала:

– Было бы очень мило с твоей стороны.

Дженни подошла к Эбби, наклонившейся к ней со своей значительной высоты, и поцеловала подставленную щеку.

– Знаешь, – Эбби протянула руку к сумке, – когда я была маленькой, я ездила в Англию навестить родственников, так там у меня жил дядя, который всегда дарил мне хрустящую новенькую бумажку в пять фунтов. Ну, пяти фунтов у меня с собой нет, но зато есть новенькие, хрустящие десять долларов. Как раз равносильно пяти фунтам. Ты не будешь возражать, если я тебе их подарю?

Дженни быстро взглянула на мать, которая слегка кивнула.

– Ой, спасибо большое, – воскликнула она восторженно, держа бумажку обеими руками. Затем повернулась и бросилась по лестнице к Барбаре, размахивая десятью долларами. – Смотри, Барбара, мне та тетя дала десять долларов, это стоит пять фунтов! Правда, добрая тетя?

Они прислушивались, пока ее голосок, рассказывающий, как она их потратит, постепенно не смолк за поворотом коридора.