Пират - Джин Вулф

Может, полковник в крепости был тупым? Такое не исключено — в конце концов, я же обманул его. Но я говорил по-испански по меньшей мере не хуже, чем он сам, и у него не было причин не доверять мне. Северная оконечность острова представлялась самым логичным местом для предполагаемой высадки противника, и полковник устроил там хорошо продуманную засаду. Если бы мы напоролись на нее, как он рассчитывал, нас бы всех перебили. Нет, он был не тупым, а недальновидным.

Я пишу эти строки в канун Рождества, и именно о Рождестве я собираюсь читать проповедь на полуночной мессе.

Прежде чем вернуться к Маракайбо, должен сказать, что моя проповедь, похоже, удалась. Для начала я объяснил, что ум, поставленный на службу Богу, есть великое благо, но судят нас не по нему.

— Это природное качество. Для Бога благоволить к вам за ваши умственные способности было бы столь же несправедливо, как благоволить ко мне за мой высокий рост. Все мы от рождения наделены одними талантами — сокровищами, дарованными нам Всемогущим, — и лишены других. Если мы умны, мы употребляем наш дар на служение Богу. Каждый участник нашего хора родился с прекрасным голосом и разумно предпочел славить им Господа. Вы можете привести много других примеров, я знаю.

Святой Фома Аквинский был гением, и святой Франциск Ассизский напоминает нам Христа больше, чем любой другой святой. Я не удивлюсь, если узнаю, что святая Тереза Авильская являлась самой выдающейся женщиной после Богоматери. Обрел ли кто-нибудь из них большее райское блаженство, чем брат Джунипер? Нет, заверяю вас, и они не хотели бы этого. Многие святые были всего лишь детьми к моменту своей смерти — в первую очередь мне в голову приходит святая Агата, но есть много других. Бернадетта была простой деревенской девушкой, как и святая Жанна.

Я мог бы перечислять подобные примеры целый день, но вы видели много лучшие примеры, когда пришли в церковь. Мудрецы с Востока были призваны стать свидетелями Вочеловечения Бога. И пастухи тоже. Пастухи и мудрецы, они были призваны в свидетели.

Так и я призван. И каждый из вас призван, иначе вы не находились бы здесь. Многие из вас умны, я знаю. Я знаю также, что я неумен. Я человек простой и не всегда добродетельный — человек, который в лихие времена мог бы стать свиноводом или пиратом. Понимая это, я безмерно счастлив сознанием, что Бог не принизил меня, поскольку я не гений. Он просит меня об усердии, и это качество по силам проявить каждому из вас. Если я усердно постигаю волю Божью относительно меня и усердно ее выполняю, то являюсь одним из свидетелей, угодных Христу.

Не важно, капитаны мы или простые матросы. Мудрецы ушли и стали рассказывать всем о пришествии в мир Христа. Пастухи сделали то же самое: начали разносить по свету благую весть о великой радости.

Мы с вами тоже можем сделать это. Если мы понимаем, что значит Рождество и в чем заключается истинное счастье, нам остается только пожелать всем остальным веселого Рождества. Причем от всей души.

Я желаю вам веселого Рождества, праведные члены Святого Семейства. Веселого Рождества всем нам, всем до единого.

И вот я сижу, кусая кончик ручки. Я уверен, что забыл половину вещей, которые хотел написать про Маракайбо. Несомненно, это к лучшему.

В Маракайбо я понял, почему капитан Берт хотел бы получить в свое распоряжение двести военных моряков. Он бы их организовал и удерживал от грабежей, покуда не разбил бы испанцев наголову, а не просто прогнал из города. Генерал Санчес тоже мог бы организовать своих испанцев и нанести нам сильный удар в первый же вечер. Я уже говорил, что произошло бы в таком случае. Может, он был никудышным генералом? Вряд ли. Мне кажется, он хорошо понимал, как следует действовать. Но генерала слишком волновало, что скажут люди, если он предоставит горожанам спасаться бегством — или попадать в плен — самостоятельно. Среди них были особы богатые и знатные (я это знаю, поскольку мы захватили в плен несколько таких). Они принялись бы орать почище мартовских котов, жалуясь губернатору в Каракасе на Санчеса, не защитившего их. Если смотреть на дело с такой точки зрения, он поступил разумно.

Обычный генерал, который думал бы о наступлении, а не губернаторе и не о губернаторской реакции, разбил бы нас как пить дать. Из года в год испанцы слишком много думали о губернаторах и Мадриде. В конечном счете это стоило Испании империи, занимавшей четверть мира.

Глава 31

К ТИХОМУ ОКЕАНУ

На сей раз мы пришли в Порт-Рояль, чтобы привести суда в порядок. Капитан Берт замыслил сорвать большой куш, и уже на второй день мы начали увольнять людей, в которых были не на сто процентов уверены. Каждый корабль отплывал сразу по окончании работ на нем. Мы снова условились встретиться у Жемчужных островов.

«Уилд» вышел в море первым. Тогда я не придал этому значения. Кто-то же должен быть первым.

Мы оставили себе испанские суда, захваченные в Маракайбо, и капитаном одного из них был назначен Рыжий Джек. Это означало, что я лишился старшины-рулевого и что команде нужно выбрать нового. Они выбрали индейца москито по имени Красный Нож. Поначалу я думал, мне придется пристрелить парня в течение года. Через пару дней я узнал, что они с Худасом большие приятели, и немного успокоился. Мне не пришлось убивать нового старшину-рулевого: поводов не возникло. Красный Нож был невозмутим, как самые невозмутимые индейцы, и суров, как самые суровые индейцы.

Вероятно, мне следует сказать здесь, что распознать в двух индейцах закадычных друзей — дело трудное. Они являются друзьями, если понимают друг друга с полувзгляда. Если они друзья, они одна команда и понимают друг друга без всяких слов.

Жемчужные острова очень красивы. Возможно, я уже говорил это. Там живут индейцы, но мы так и не узнали, к какому племени они принадлежат. Они прятались от нас и в течение нескольких часов покидали любой остров, на который мы высаживались. Сперва я решил, что в прошлом им крепко досталось от испанцев, и, вероятно, так оно и было. Позже до меня дошло, что, возможно, им равно крепко досталось от ребят вроде нас. Индейцы знали, что у белых людей есть ружья и что многие белые готовы стрелять в них просто тренировки ради. Больше им ничего не нужно было знать. Когда последний наш корабль прибыл к Жемчужным островам, мы тронулись в путь.

Если бы я взялся рассказывать обо всех событиях, приключившихся в ходе нашего плавания на юг, я бы никогда не закончил. Наша политика заключалась в том, чтобы грабить только крупные и богатые суда и не захватывать никаких городов, даже самых маленьких. Мы неукоснительно соблюдали эти правила на всем пути к Магелланову проливу и еще долгое время после того, как его миновали. При возможности мы пополняли запасы воды в необитаемых местностях. Когда такой возможности не имелось, мы представлялись английскими купцами, прибывшими сюда торговать, и выменивали или покупали припасы. Мы поступали так, чтобы никто не забил тревогу, а вовсе не потому, что мы исправились. Мы нуждались в воде и провизии и не хотели неприятностей.