Техносоциализм. Как неравенство, искусственный интеллект и климатические изменения создают новый миропорядок - Ричард Пэтти

Растущий хор ученых, политических лидеров, экономистов и простых людей в целом призывает делать больше для борьбы с изменением климата. Джанет Йеллен, министр финансов США, заявила, что изменение климата является «самой большой долгосрочной угрозой, с которой сталкивается мир»[277]. Итак, какие же механизмы могли бы помочь правительствам делать необходимое?

Парижское соглашение 2016 года – первый международный договор о противодействии изменению климата, имеющий юридически обязывающую силу. Его цель – ограничить глобальное потепление в надежде на достижение к середине века климатической нейтральности мира[278]. Парижское соглашение ясно дает понять, что развитые страны должны оказывать финансовую помощь развивающимся странам в борьбе с изменением климата. Чтобы соглашение заработало, каждая страна должна представить необязательные планы своего вклада на национальном уровне (Nationally Determined Contributions, или NDC) с указанием действий, которые она готова предпринять для достижения глобальных целей, изложенных в Парижском соглашении.

В соответствии с Парижским соглашением NDC необходимо финансировать. Для многих стран это станет большой проблемой. Индия, например, подсчитала, что ей для выполнения своих обязательств по противодействию изменению климата в период с 2015 по 2030 год потребуется не менее 2,5 трлн долларов США. Сегодня индусы в основном самостоятельно финансируют свои климатические программы, но для расширения этой деятельности им нужны еще бóльшие ресурсы[279]. Индия – не единственная страна, которой, вероятно, необходима спонсорская помощь для поддержки ее усилий по борьбе с изменением климата. Она понадобится большинству развивающихся стран.

Согласно определению, используемому МВФ, в настоящее время 152 страны считаются «развивающимися». На них приходится примерно 85 % населения мира[280]. За последнее десятилетие внешний долг этих стран вырос не менее чем вдвое, и более 50 государств не имеют совершенно никакой возможности расплатиться по своим долгам, а кризис, связанный с COVID-19, лишь усугубляет проблему[281].

Совокупные долговые обязательства по внешнему долгу стран с формирующимся рынком и развивающихся стран составили на 2020 год около 11 трлн долларов США[282]. В апреле 2020 года члены G20 договорились о «приостановке обслуживания долга» до конца 2020 года[283], чтобы поддержать беднейшие страны. Это небольшое и временное облегчение[284]. Утверждается, будто этот долг – чрезвычайная ситуация глобального масштаба в области развития, подобно тому как пандемия COVID-19 создала глобальную чрезвычайную ситуацию в области здравоохранения[285].

Многие развивающиеся страны растут быстрее, чем большинство развитых стран. В какой-то момент они сами превратятся в развитые страны, и с ними будут обращаться соответственно. Однако в наибольшей помощи нуждаются некоторые из беднейших и наименее развитых стран.

Принимая во внимание экономическое неравенство между развитыми, развивающимися и наименее развитыми странами, их платежеспособность и финансовую возможность в настоящее время вносить посильный вклад в борьбу с глобальными угрозами существованию, мы предлагаем создать фонд мер по борьбе с изменением климата со взносами, исчисляемыми в размере 2 % от ВВП для развитых стран, 1 % ВВП для развивающихся – и никакого финансового вклада со стороны наименее развитых стран мира. По сути, это двухуровневый климатический налог, который должны платить соответствующие страны.

Как только развивающаяся страна переходит, согласно МВФ, в разряд развитых, она начинает отчислять в фонд 2 % от своего ВВП. Страны, которые не будут выполнять своих обязательств, могут подпасть под санкции со стороны тех, кто вводит торговые эмбарго. При том условии, что негативное влияние любой наложенной санкции на ВВП страны, не соблюдающей правила, превышает ее взносы в климатический фонд, умнее всего будет подчиниться и внести эти 1 % или 2 %. Кроме того, соответствующие страны сохранят за собой репутацию «законопослушного гражданина мира». В будущем на это начнут обращать гораздо больше внимания, поскольку люди всех государств начинают рассматривать изменение климата как глобальную проблему, которую необходимо решать каждому. Нахлебников не любят ни те, кто снаружи, ни те, кто внутри.

Опираясь на Инициативу по приостановке обслуживания долга (DSSI), мы предлагаем странам G20 полностью списать в пользу наименее развитых стран весь долг их государственного сектора. Прощенные долги тогда зачтутся как дополнительные взносы[286] в фонд мер по борьбе с изменением климата, которые в противном случае необходимо было бы сделать каждой стране G20, и тем самым им компенсируется двухпроцентный налог от ВВП. После того как долг будет полностью погашен, налог в размере 2 % будет применяться в полном объеме.

Подобный шаг вдохновил бы другие страны, не входящие в G20, тоже принять в этом участие. Возможно, они могли бы, скажем, простить половину долга своим наименее развитым заемщикам. Это создаст ощущение, что, когда дело доходит до борьбы с изменением климата, мы действуем сообща.

Мы можем бороться с изменением климата и предотвратить трагедию в обозримом будущем, но для этого нам необходимо пойти на некоторые жертвы. Конечно, 2 % от ВВП – большой налог. Но и изменение климата – серьезная проблема.

Спросите у человека, которому поставили страшный диагноз, но который всё равно страстно желает жить, что он готов был бы отдать, чтобы вылечиться, – и вы обязательно услышите: «Да всё что угодно!» Столкнувшись с кризисом, любой готов отдать последнее, чтобы его преодолеть. Планете грозит кризис. Мы должны заплатить столько, сколько потребуется, чтобы всё исправить.

Критически важно: развитые страны должны внедрить ББД

Долгое время идею безусловного базового дохода изучали, оспаривали и тестировали. Некоторые ее успешные испытания мы обсудили в предыдущих главах. В подавляющем большинстве случаев данные свидетельствуют о том, что ББД работает так, как предполагалось, и не создает «бездельников», о которых заявляют консервативные политики. На самом деле верным кажется как раз обратное: ББД стимулирует работу и деятельность, которая имеет значение для увлеченных ею людей. Планирование ББД необходимо сейчас, ибо грядущие изменения, которые вызовет внедрение ИИ и автоматизация, будут происходить слишком быстро, чтобы их можно было оперативно смягчить. Производительность в одних отраслях начнет расти, а в других рухнет.

Мы предлагаем развитым странам внедрить ББД для своих граждан. Это позволит нам сделать гигантский шаг к более полной экономической инклюзивности и лучше подготовиться к переходу на цифровую ЗИК-экономику. После того как ББД заработает, его можно будет при необходимости скорректировать, чтобы закрыть пробелы, повысить его эффективность и справиться с любыми непредвиденными последствиями. В какой-то момент экономика может развиться до такой степени, что нужда в ББД отпадет. Станет ли он только временной мерой, которая поможет нам преодолеть гору настоящих и грядущих проблем, – будущее покажет.

Большинство людей противятся ББД, поскольку сосредотачиваются на том, что имеют сейчас, и на своем страхе это потерять, а не на том, что