Золотой Стряпчий - Антон Чернов

Нацепил кирасу и, как дурак, попёрся заниматься физкультурой магического толка, как дурак. Что-то даже поймал, но сожрал сам, не особо обращая внимание, что это. Судя по копытам — не человека, и то хорошо. Хотя люди, конечно, разные бывают.

На обратном пути думал, что бы такое подогнать его змейской персоне на годовщину. Про супружницу его даже не думал: я её не знаю, как и то, кто она такая. Мысли были интересные, но несколько не вполне уместные: самозатягивающийся ошейник на Серпента или его змеиху. Или там арапник, кнут, или даже паддл какой, с крупными буквами: «Совет да любовь!» На рукояти или даже биле (последнее более символично, хотя надпись придётся инвертировать и делать порельефнее).

Но варианты, хоть и красивые, были отвергнуты: не поймут, дикари-с. Правда, идея, перекликающаяся с прошлым, да и с истреблением его змейством моих водочных запасов, заметно подняла настроение. Так что, даже не возвращаясь в Услугу, направился я в Товарищество. Для начала устроил небольшую ревизию: для дела полезно (хотя и не особо, недавно всё перетрахивал, перед судом), а главное — мне приятно. Рарин с языком на плече и выпученными глазами закидал меня макулатурой, клялся всем, чем можно и нельзя, что под клятвой даже тараканы и мухи на производстве в Товариществе не жужжат и не шуршат. Потому что без клятвы о сохранении технологических тайн жужжать и шуршать не можно!

Всё это весело, но заняло не более четверти часа. А потом я стал водить руками, на тему чего я хочу, как это должно выглядеть. Выплывший из пучин печали подвергаемого ревизии Готный оживился и начал отмазываться: мол, не ювелир он.

— А мне не нужны зачарования, да и каменья… Хотя пару хризолитов или чего-то такого в глаза можно… — задумался я.

— А на клыки — кость, язык же можно из коралла, — протянул Готный, смотря на моё художество и передёргиваясь, видимо, от бесконечного восхищения.

— А говоришь — нужен кто-то там, — хмыкнул я. — Справишься?

— Дело-то несложное. Сделаем, Михайло Потапыч.

А через час я любовался тридцатисантиметровым статуем в виде водочного бокала, вокруг которого обвивался змеюк. Не просто обвивался, а висел мордой над отсутствующим содержимым бокала, как бы макая туда коралловый раздвоенный язык. При этом выражение на морде он имел одновременно важное, довольное и бухое в дрезину: хризолиты глаз даже слегка косили, если присмотрется. Сама композиция была выполнена из так называемой «белой меди» — чёрт знает почему, но Готный говорил «надо», помимо того, что цацка получалась не темнеющей, так ещё фактура «под чешую» вышло на загляденье. Ну и тот момент, что стоила в два раза дешевле (в плане материалов), чем из чистого серебра — забывать не стоит. И так подарок вышел увесистым, не только в прямом, но и денежном смысле.

В общем — вполне себе пристойный подарок, со значением, поднимающий настроение. По крайней мере, мне — ну а что там Серпенту, так это его змейские проблемы. Сам Потапыча пригласил, сам пусть медвежьим подаркам и радуется.

Долго думал над тем, надевать ли кирасу, но решил: ехать на аркубулюсе недалеко, башкой вращать буду с полной ответственностью, так что пойду в цивильном. Ну и собрался потихоньку, упаковав подарок в коробочку со змейски изощрённо завязанным бантиком. Я старался.

До особняка добрался без аварий, как приличный человек постучал с ноги. Дверь открыл судья, а в нескольких метрах от неё, в центре холла, меня встречала пара. И от её вида я немного удивился. Не от Серпента — на его морду змейскую я насмотрелся во всяких видах, да и лыбилась сейчас эта морда, хоть и змейски, но умеренно-доброжелательно. А вот барышня рядом, мягко говоря, немного удивляла. В платье со вставками из змеиной кожи, с шашкой и парой пистолей на поясе, в полукирасе, которую так и хотелось назвать «бронебикини». Впрочем, в женском исполнении это и был бронелиф: поражения требухи териантропу не критичны, а вот сердце и лёгкие — объекты уязвимые. Может, и не смертельные, но териантроп с разорванным брюхом — боеспособен. А с пробитым сердцем или развороченными лёгкими — нет. В зависимости от силы, типы изменения и поддержки тотемного духа, такому в грудь раненому надо от десяти минут до нескольких часов в покое. И шашкой махать и другим членовредительством заниматься он просто не сможет, никак. Так что бронелифчики на женщинах-владетельницах и полукирасы на мужчинах — вполне оправданы, если ношение полноценной брони по тем или иным причинам не годится. Но всё равно смешно, хотя только мне, как понятно.

Впрочем, бронелифчик с узорами был не тем, из-за чего я удивился. Дело в том, что была эта дамочка явной и однозначной Лидари. При этом стояла, держала себя, даже бросала на Серпента взгляды так, что было понятно: упомянутая Серпентом Эвта, дама, сожительство с которой третий десяток лет сейчас празднуется — Эвта Лидари.

Что… и тут я чуть не заржал в голос: выходило, что читанная мной история по поводу «сопротивления правосудия Лидари поединком» с последующей свадьбой на побеждённой Лидари — история моего бывшего начальника и теперешнего приятеля Серпента. По крайней мере, по срокам и уникальности данного явления, так было наиболее вероятно. Так что оскалился я, пожелал всяческих благостей и всучил змею коробку.

Тот стал алчно её вскрывать, но недаром я потратил немало времени на то, чтоб бантик не только смотрелся изящно, но и скрывал за своей изящностью лютые, трудноразвязываемые узлища. Зрелище извивающегося над коробкой Серпента радовало, но недолго: кротко улыбнувшаяся Лидари лапой в полуобороте просто перерезала обвязку коробки. И с интересом, вместе с супругом, заглянула в коробку.

Серпент продолжал радовать выражением морды — и довольным, и растерянным, и обиженным. А Эвта, рычаще рассмеявшись, выдала:

— И впрямь — ты как живой, Трунк, — захихикала Лидари.

А я хоть услышал, как Серпента зовут. Последний строил вид обиженного адвокатом змея, но через секунду шипяще рассмеялся, разглядывая дар.

— Порадовал, Потапыч, хоть и не без подколки, — махнул он лапой. — Ты первый из гостей, ну да живешь недалече. Проходи, угощайся.

В общем-то, холл переходил в небольшой банкетный зал. Не потому, что там надо было стоять, просто центрального стола не водилось, а были диваны, кресла и столики. И тройка слуг в стиле «чего изволите». Так что ухватил я пожрать, думал уже подействовать змею на нервы… в смысле, выразить приязнь и оказать поддержку. Но тут начали