Наследие Темного Меча - Маргарет Уэйс

Мне стало казаться, что я тоже скоро лишусь рассудка. Поэтому я совсем не удивился, когда некоторые техноманты стали спасаться бегством.

Но вот расшалившийся Симкин заметил Элизу. Она стояла рядом с матерью и смотрела на него, потрясенная до глубины души.

Симкин сразу же прекратил свое волшебное шоу. Он снял шляпу с пером, отставил ногу и изящно поклонился Элизе.

— Ваше величество! — Водрузив шляпу на место, Симкин спросил: — Вам нравится мой костюм? Я назвал его «Абрикосовый апокалипсис».

Элиза совсем растерялась. Когда Симкин появился вместо Темного Меча, она позабыла даже о своем горе. Но что с этим делать, Элиза пока не понимала. Как и все мы, она не знала, спас ли нас Симкин или положил камень на нашей могиле.

— Кто ты такой? — спросил Кевон Смайс.

— Очаг остаточной магии, — ответил Симкин с ленивой усмешкой. — В этом вся проблема, правда? Ты не знаешь, что я такое, да? И ты, и тебе подобные ничего в этом не смыслят. О, ты пытался мной управлять. Ты пытался меня использовать. Но это никогда по-настоящему не срабатывало, потому что ты никогда по-настоящему в меня не верил.

Симкин развернулся на щегольских оранжевых каблуках, потрепал ворона по голове и пригладил ему перья. В ответ на такую фамильярность птица возмущенно каркнула. Симкин улыбнулся, обошел вокруг надгробия и остановился у головы Джорама.

Мы молча следили за ним. Никто не двинулся с места — ни Элиза, ни Сарьон, ни Мосия, ни Смайс, ни немногочисленные техноманты, у которых хватило храбрости остаться. Симкин как будто зачаровал всех нас.

Симкин посмотрел на лицо Джорама, такое же холодное и серое, как и мраморная плита, на которой он лежал. Провел рукой по кудрявым черным волосам, бережно поправил локоны на плечах мертвеца.

— Он верил, — сказал Симкин. — Но тоже не смог меня использовать. Я предал его, я насмехался над ним, я использовал его. Он разрушил целый мир, чтобы освободить меня, отдал свою жизнь, чтобы меня защитить. То, что я сделаю сейчас, я сделаю ради него.

И снова Симкин преобразился. Его облик задрожал, исказился — и он снова стал черным и уродливым Темным Мечом. Только на сей раз я заметил, что в навершии меча ярко поблескивает оранжевый камень.

Темный Меч лег на грудь Джорама.

С запада внезапно подул сильный, пронизывающий холодный ветер. Он разогнал грозовые тучи, и над нами снова показалось ночное небо. Звезды и корабли ярко сверкали на фоне ночной черноты. Потом ветер утих.

Все замерли в ожидании — и небо, и звезды, и мы.

Сцилла протянула руку.

— Теперь ты можешь подняться, Джорам. Поспеши. Уже почти полночь.

Джорам медленно открыл глаза. И сразу посмотрел на Сциллу. Она кивнула.

— Все в порядке.

И тогда я понял, что мои смутные догадки недалеки от истины. Именно она отправляла нас в эти прыжки сквозь время. Именно Сцилла все это устроила. Да, она была агентом, но не разведки. Она была агентом Творца.

Джорам повернул голову и посмотрел на Гвендолин и Элизу.

Гвен улыбнулась, как будто заранее знала, к чему все идет. И я увидел, что вокруг нее собрались призрачные тени, сотни призрачных теней. Мертвые. Она когда-то заговорила с ними, и они ее не покинули. Она не попала в плен к техномантам: мертвые спасли ее. Видение, которое явилось нам в пещере дракона, было истинным.

Элиза ахнула. Она очень хотела поверить, но не решалась.

— Нет! — сдавленно крикнул Кевон Смайс. — Этого не может быть! Ты мертв!

— «Родится в королевском доме мертвый отпрыск, который будет жить, и умрет снова, и снова оживет», — процитировал Джорам. Он сел на надгробии, здоровый и энергичный, и спрыгнул на землю.

— Quidquid deliqusti. Amen,[2] — сказал Темный Меч. Джорам положил Темный Меч на гробницу Мерлина.

Возле гробницы появился человек — высокий, с коротко остриженными белыми волосами и седой бородой. Он был одет в кольчугу и старинные доспехи. Из оружия у него был лишь массивный дубовый посох, увитый остролистом.

Незнакомец наклонился и взял Темный Меч.

— Не Эскалибур, конечно, но тоже сойдет, — сказал он.

— Спасибо, — холодно ответил меч.

Старик поднял меч высоко над головой и произнес давно позабытые слова. Из меча полился яркий свет, для некоторых — ослепительно яркий. Смайс закричал от боли и закрыл лицо руками. Техноманты тоже прикрыли ладонями глаза и опустили головы, не в силах смотреть.

А я не мог отвести взгляд.

Свет разливался все шире, разгоняя тьму. Шар света засиял вокруг гробницы, а потом и вокруг нас, стоявших рядом. Свет разлился дальше, озаряя рощу, развалины Мерилона, весь разрушенный мир Тимхаллана.

Свет озарил и небеса, и корабли с беженцами.

Свет поднял нас ввысь.

Я стоял в светящемся шаре, который уносил меня вверх. Посмотрев вниз, я увидел темную, мокрую от дождя траву у меня под ногами. Я увидел Смайса, который смотрел вверх с удивлением и ужасом — он видел свою гибель, опускавшуюся с неба. А потом Тимхаллан, мир изгнанников, куда-то исчез.

Мы сами стали изгнанниками, беглецами, которые устремились к новому миру, озаренному светом одной из далеких звезд.

Но мы несли с собой магию.

ЭПИЛОГ

Прочитав мою рукопись, Сарьон предложил добавить подробное объяснение наших прыжков во времени, чтобы читатели поняли, в чем тут дело. Он сказал, что разобраться в этом феномене было трудно даже тем, с кем это происходило на самом деле. Я понял гораздо больше, когда Сцилла все объяснила — потом, уже после того, как мы обустроились в нашем новом мире. Поэтому я включил ее объяснения в приложение, которое следует далее.

Я уже писал о различных Таинствах Жизни, существовавших в Тимхаллане. Всего их было девять, и семь из них существовали при жизни Джорама. Еще два Таинства — Таинство Времени и Таинство Духа — были утрачены во времена Железных войн. Считалось, что все практикующие эти Таинства погибли. Но это не так. Сцилла принадлежала к магам седьмого Таинства, Таинства Времени. Она была Прорицательницей.

Прорицатели лучше всех прочих понимали божественный замысел — ведь они были способны видеть как прошлое, так и будущее.

— Будущее видится нам не как один длинный прямой путь, — объясняла мне Сцилла. — Скорее оно похоже на несколько боковых ответвлений, отходящих от основной дороги. Смертные способны идти только по одному пути в одно время, по тому пути, который они изберут. Остальные пути — это альтернативное будущее, то, что могло бы произойти.

Прорицатели заглянули в будущее и увидели хч'нив. Они увидели полный разгром сил Земли и полное истребление человечества.

— Это присутствовало во всех путях, — сказала Сцилла. — Во всех, кроме одного-единственного. Если Джорам окажется у гробницы Мерлина в самую последнюю ночь, в последнюю секунду последней минуты последнего часа, и в это мгновение передаст Темный Меч Мерлину, величайший из всех волшебников сможет произнести заклинание, которое спасет человечество от уничтожения и перенесет людей в другой мир. К сожалению, все пути, которые мы испробовали, чтобы достичь этого единственного, заканчивались катастрофой. Обычно мы не вмешиваемся в течение времени, но на сей раз нельзя было поступить иначе. У нас был шанс, очень маленький, но был. И воспользоваться им было невозможно без воздействия на время — то есть без прыжков между различными временами. Это было непросто — действующих лиц следовало спасти в одном времени, прежде чем они погибнут, и перенести в другой временной пласт. Вас четверых пришлось забрасывать в другие жизни, о которых вы не имели ни малейшего представления. Было крайне важно, чтобы двое — ты, Ройвин, и Мосия — запомнили свои другие жизни, пусть это и собьет вас с толку — чтобы вы, когда понадобится, смогли вспомнить то, чему научились в альтернативной реальности. Что же касается Элизы и отца Сарьона, им предстояло совершить такие опасные действия, что ради их душевного спокойствия я постаралась стереть из их памяти все воспоминания об этом. Если бы они это помнили, то могли бы заколебаться в самый ответственный момент. К тому же вам с Мосией было легче смириться со своим знанием, видя, что Сарьон и Элиза благополучно живут в своем собственном времени.