Гор. Сага о Джандаре - Джон Норман

Это был первый на цепи рабов, который выбирался по столбу вверх.

Лицо его озарилось радостью. Он кинулся ко мне с распростертыми объятиями.

— Это ты! — кричал он. — Тэрл из Ко-Ро-Ба.

И тут, к моему удивлению, вся банда отсалютовала мне оружием и разразилась приветственными воплями. Они схватили меня, подняли на плечи и торжественно понесли по улицам. Откуда-то из подвалов вылезали другие повстанцы и присоединялись к нам. Они выходили из дверей, спускались с крыш, вылезали из окон. И все время увеличивающаяся триумфальная процессия катилась по улицам.

Нестройные выкрики постепенно превратились в песню. Я сразу узнал ее. Эту песню пели крестьяне в шахте. Она стала гимном восстания.

Лара, удивленная не меньше меня, шла вместе с этими людьми, стараясь держаться поближе ко мне.

И так мы шли от улице к улице. Люди пели, высоко держа оружие. От их песни у меня звенело в ушах. Вскоре мы подошли к той самой лавке кал-да, которая так хорошо мне запомнилась. Именно здесь на меня обрушились все несчастия, вызванные предательством Оста. Теперь это был штаб восставших. Может быть, люди потому выбрали этот дом, что здесь они впервые почувствовали себя свободными и запели.

И тут, стоя перед низкой дверью, я увидел могучего Крона из касты Кузнецов. На поясе его висел огромный молот, голубые глаза светились счастьем. Он протянул ко мне свои огромные руки.

За его спиной, к своей огромной радости, я увидел волосы Андреаса, похожие на гриву ларла. Около поэта в одежде свободной женщины, без ошейника и вуали, стояла сияющая Линна.

Пробившись вперед, Андреас бросился ко мне. Он схватил меня за руки и потащил куда-то, обнимая, хлопая по спине и смеясь от радости.

— Приветствую тебя в Тарне! — кричал он.

— Да, — сказал Крон, тоже крепко обнимая меня. — И я приветствую тебя в Тарне!

Глава 24

Баррикады

Я наклонил голову и толкнул тяжелую дверь лавки кал-да. Надпись «Здесь продается кал-да» была обновлена свежей краской и над ней горела другая — клич повстанцев Се-Но-Фори.

Я спустился по ступеням вниз. Сейчас лавка была полна народа. Здесь было дымно, тесно и душно. Теперь она походила на подобные заведения в других городах Гора. Здесь не осталось и следа от того уныния и скуки, что царили во время моего первого прихода сюда. Уши звенели от хохота и радостных возгласов людей, которые больше не боялись смеяться и шутить.

Лавка была освещена полусотней ламп, а стены украшены ярким шелком. На пол был брошен толстый ковер, покрытый многочисленными пятнами от пролитого кал-да.

За стойкой стоял тощий хозяин, его лоб блестел от пота, фартук запачкан вином и специями. Он непрерывно готовил новые порции кал-да. Я сморщил нос. Запах этот мне определенно не нравился.

Справа от стойки, прямо на ковре, сидели потные, но счастливые музыканты. Они извлекали из своих потрепанных инструментов веселую мелодию, дикую, но чем-то завораживающе прекрасную. Это была варварская песня Гора.

Я вспомнил, что каста музыкантов, так же, как и каста поэтов, была вне закона в Тарне. Серебряные маски считали музыкантов и поэтов недостойными города серьезных людей, так как музыка и песни воспламеняли сердца и никто не мог бы предугадать, куда может распространиться этот пожар.

Когда я вошел, люди вскочили на ноги и бурно приветствовали меня, подняв кружки с вином.

— Тал, воин, — кричали они.

— Тал, воины, — ответил я, так как знал, что теперь они все были воинами. Так было решено на шахтах Тарны.

За мной вошли Корн, Андреас, Лара и Линна.

Я подумал, какое впечатление произведет эта лавка на татрикс Тарны.

Корн взял меня за руку и повел к столу в центре комнаты. Держа Лару за руку, я пошел за ним. Ее глаза расширились от любопытства, как у ребенка. Она не предполагала, что мужчины Тарны могут быть такими.

Время от времени мужчины пристально разглядывали ее и тогда она смущенно опускала глаза.

Наконец, я сел за стол, скрестив ноги, а Лара пристроилась рядом на корточках.

— Кал-да на всех, — крикнул Корн и когда хозяин стал протестовать, тот кинул ему золотую монету. Хозяин проворно подхватил ее.

— Золото здесь более привычно, чем хлеб, — сказал сидящий рядом Андреас.

По справедливости следовало сказать, что хотя пища на столе была совсем не изысканной, а скорее грубой, но никто не мог это определить, наблюдая за весельем людей. Им эта пища казалась явствами Царствующих Жрецов. Даже мерзкое кал-да казалось райским напитком для тех, кто впервые вкусил радость свободы.

Корн снова хлопнул в ладоши, и перед ним появились четыре перепуганные девушки, выбранные, видимо, за красоту и грацию. Они были одеты в прозрачные шелка и браслеты с колокольчиками. Девушки откинули головы назад и начали танец под варварскую песню.

Лара, к моему удивлению, с удовольствием смотрела на них.

Я заметил на девушках ошейники рабынь.

— Откуда в Тарне появились рабыни?

Андреас, жуя хлеб и запивая его вином, ответил:

— Под каждой серебряной маской скрываются будущие рабыни.

— Андреас! — с притворным негодованием воскликнула Линна и шутливо хлопнула его по спине, но он быстро успокоил ее поцелуем. И они тут же начали влюбленно ворковать, забыв обо всех.

— Это действительно серебряные маски Тарны? — скептически спросил я Корна.

— Да, — ответил он, — не правда ли, хороши?

— Как они обучились этому?

Он пожал плечами.

— У женщин это в крови. Но, конечно, их еще надо обучать.

Я улыбнулся. Крон говорил так же, как все мужчины в любом городе Гора. А ведь он был из Тарны.

— Почему они танцуют для тебя? — спросила Лара.

— Если бы они не стали бы танцевать, то их заставил бы кнут, — ответил Крон.

Глаза Лары опустились.

— Обратите внимание на ошейники, — сказал Крон, указывая на серебряные полоски, охватывающие шею каждой девушки, — мы расплавили их маски и сделали из серебра ошейники.

Между колонами появились другие девушки, одетые в камиски. Они молча подавали гостям кал-да, заказанной Кроном. У каждой на подносе был большой сосуд с дымящимся напитком, и они разливали его по кружкам.

Одни с завистью, а другие с ненавистью смотрели на Лару. Их взгляды как бы спрашивали — почему ты не одета как мы и на тебе нет ошейника, почему ты не прислуживаешь как мы.

Я очень удивился, когда Лара вдруг скинула свой плащ, взяла сосуд у одной из девушек и тоже начала обслуживать мужчин.

Теперь многие девушки смотрели на нее с благодарностью — она была свободна, но не брезговала делать то же, что и они, ничем не показывая, что она выше их.