Замуж с осложнениями - 3 - Юлия Жукова

       Положив трубку, я спускаюсь к ужину. Там на деревянном столе затейливая вышитая скатёрочка, пиалы стоят — для еды и для чая. Хозяин извлекает ухватом из печи горшок с чем-то дымящимся.

       — Вы не возражаете, если я с вами за стол сяду? — спрашивает. — А то я сам как раз ужинать собирался.

       — Что вы, ничуть не возражаю! — заверяю я. — Садитесь, пожалуйста, мне будет очень приятно!

       Он бросает на меня взгляд через плечо, странный какой-то, печальный или виноватый, не поняла. Ещё один жизнью обиженный на мою голову, что ли? Надо что-то делать с этими муданжцами, а то прям остров невезения.

       Однако кормит обиженный вкусно и о-очень сытно, я даже не осиливаю всю пиалу. И чай у него ароматный. Я отстёгиваю ему от щедрой души комплиментов и задумываюсь о своём. Да так крепко задумываюсь, что ему приходится меня будить, чтобы сказать, что ванна готова. В ванне — точнее, в огромной кадке с тёплой водой — я сижу недолго. Согрелась я уже и так, толком отмыться тут не представляется возможным, а спать очень хочется. Выползаю, вставляюсь в чистое, заворачиваюсь в дифжир — и хоть из пушек палите.

       Снится мне, однако, отборная чушь.

       Сначала глючится, будто на тумбочку села сова, и давай орать мне в ухо. Пришлось встать, открыть окно (а там холодно, мокро, брр!) и сову подушкой выгнать. Бедная птичка, в такую погоду... Но нечего было орать. Ложусь обратно.

       Ложусь, значит, и только собираюсь заснуть, как чувствую что-то у себя на руке. Открываю один глаз. В комнате темно, ничего не видно. Подсвечиваю мобильником — о, змея. Не ядовитая, мне таких Азамат на Доле показывал, они иногда приходят у домов погреться и мошкару на свету половить. Аккуратно спихиваю скотинку с постели на пол в направлении печки. Туда иди греться, а не ко мне, а то ещё задавлю ненароком.

       Сплю.

       Просыпаюсь от того, что моё лицо щекочут кошачьи усы. Поднимаю руку погладить — голова огромная, мех густой. Нюхает меня и мурчит.

       — Хос, я спать хочу, — бормочу. — Приходи завтра вечером... Мы тебе сливок дадим...

       Голова отодвигается, я снова отрубаюсь.

       И в таком вот духе всю ночь.

       Просыпаюсь я, правда, вполне отдохнувшая и бодрая, хотя обычно такая насыщенность снами означает, что мозг всю ночь работал. Но мозговые дела обманчивы, небось, последние пять минут грезилась бредятина, а всё время до того дрыхла я без задних ног.

       Протираю глаза, нашариваю в сумке тёплый диль. Утром печка остывает, и даже в самом прогретом доме становится прохладно. Тем более, у меня занавеска на окне отдёрнута. Служанка заходила, что ли? Зато сразу вижу: гроза кончилась, за окном радостное залитое светом небо и сверкающие мокрые листья. Какие-то фрукты с красными боками висят. Позитив прям с утра!

       Вылезаю из-под дифжиров и спускаюсь вниз в надежде на завтрак. В кухне суетится женщина, растрёпанная, как и хозяин, в поношенном диле с закатанными рукавами. Наверное, это и есть та самая служанка. Странно вообще, женщина-прислуга, на Муданге...

       — Доброе утро! — объявляю я солнечно.

       Женщина вздрагивает, резко оборачивается и вытаращивается на меня дикими глазами. Дикими даже не в смысле удивления, а какими-то... не домашними. Ба, да у неё зрачки вертикальные! Ух ну ни фига ж себе меня занесло, у мужика демонесса в слугах! Вон и уши мохнатые, как у Хоса, и коготки выразительные такие.

       — Ой, здравствуйте, — говорю невпопад. — А вы хозяйка леса, да?

       Она выпрямляется, отодвигаясь от меня насколько позволяет стол у неё за спиной. Я соображаю, что она, наверное, не хочет выдавать, что понимает человечвескую речь.

       — У меня есть один знакомый из вашего народа, — поясняю. — Так что я знаю, что вы умеете говорить, но другим людям ничего не скажу, не волнуйтесь.

       Она неуклюже пожимает плечами и возвращается к своему занятию: достаёт пиалы, наливает мне чаю и накладывает каши с какой-то дичью.

       — Как вкусно! — радуюсь я. — Просто потрясающе! А это вы готовили или хозяин?

       — Он, — тихо отвечает хозяйка леса.

       — Вы, наверное, больше сырое едите, да? — продолжаю болтать я. Настроение у меня хорошее, и интересно разговорить эту... самочку. Лет ей на вид, как мне, не знаю уж, в каком возрасте демоны так выглядят.

       Она медленно кивает. Интересно, давно ли она тут? Что-то непохоже, чтобы она хорошо умела разговаривать.

       — А можно спросить, — начинаю я, отпивая чаю, — как так получилось, что вы тут работаете?

       — Котёнком была, мамку убили. Он меня забрал себе.

       Мда. Можно было бы догадаться.

       — Ох, мне так жаль! Я вот этого отношения к хозяевам леса совсем не понимаю, можно было бы договориться... Ну он хоть к вам хорошо относится?

       Она неопределённо пожимает плечами и одновременно кивает. Потом насторожённо косится на дверь — теперь уже и я слышу шаги, и хозяин присоединяется к нам собственной персоной.

       Вид у него жуткий. Волосы торчат во все стороны ещё хуже, чем вчера, лицо осунулось, под глазами круги, руки дрожат, короче, просто зомби. Я аж подскакиваю.

       — Боги милостивые, что с вами, вам плохо?!

       Он замирает, смотрит на меня странно, потом вдруг усмехается, как-то отчаянно.

       — Теперь вы испугались, — произносит он тихо и на лавку у стола.

       Я непонимающе моргаю.

       — Что случилось-то? — спрашиваю снова. — Вы заболели?

       — Нет, — он устало мотает головой. — Заболел не я.

       — А кто?

       — Моя дочь, — ещё более упавшим голосом сообщает он.

       — И где она?

       Молчит.

       — Я говорю, где она? Я целитель, я могу помочь!

       — Я знаю, что вы целитель, — кивает он и снова замолкает.

       — Ну!!! — подгоняю я.

       Он поднимает на меня озадаченный взгляд.

       — А вы что, согласны её лечить... просто так?

       — Вообще я за деньги работаю обычно, но, я думаю, мы можем обойтись взаимозачётом...

       — Но вы в принципе согласны?! — он прямо вцепляется в меня взглядом, весь подался вперёд и как-то ожил. У муданжских мужиков родительские чувства всё-таки очень сильно развиты.

       — Ну конечно, это же моя работа... А что с ней?

       — Не знаю, — он вскакивает. — Пойдёмте, я выведу машину...

       — К ней ехать надо? — переспрашиваю.

       — Да, — он на секунду теряется. — Тут недалеко, артун к востоку...

       — Лучше на унгуце тогда, — я запахиваю диль потуже. — У меня там всё есть, а перегружать — только время тратить, да и лететь быстрее, чем ехать.