Цитадель - Вячеслав Грацкий

Зал заволокло пылью и мелкой крошкой. Закашлявшись, Айрис отвернулась к стене. Присыпанные пылью щеки расчертили ниточки слез. Ей страстно хотелось сжаться в крохотный комок, закрыть глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать воцарившегося в зале безумия. Но еще сильнее было желание убраться отсюда. Куда угодно и как угодно. Желание было столь велико, что остатки разума покинули ее, оставив лишь звериную жажду выжить.

Проросшие когтями руки ударили в стену, а потом еще и еще. Она била с такой силой, что когти ломались и на камнях оставались не только царапины, но и кровавые полосы. Впрочем, когти быстро отрастали вновь. Боли же Айрис почти не чувствовала. Как не чувствовала слез, вперемешку с потом струившихся по лицу. А потом все стихло. Тишина оглушила и напугала Айрис, но благодаря этому к ней вернулся рассудок, и она наконец оставила свое бессмысленное занятие.

Завеса пыли медленно осела, и первый, кого увидела Айрис, был Владыка. Он стоял все там же, у основания лестницы, ведущей к трону. Только теперь не было видно ни трона, ни помоста, ни лестницы, ни ковровой дорожки. Все вокруг было завалено камнями.

Владыка улыбался. У его ног лежал Логан, уже в своем обычном, человеческом виде. Он тяжело дышал, одежда была изорвана, фламберг сломан.

Окинув взглядом разрушенный зал, Владыка неодобрительно покачал головой. Щелкнул пальцами, и все пришло в движение. Камни стали разлетаться, заполняя огромные прорехи и дыры на стенах, в полу и потолке, тут же затягивались трещины, словно раны на теле великана. Поднялись колонны, восстановился помост, очистилась от пыли ковровая дорожка, а инкрустация трона засияла как прежде. Истерзанный и грязный Логан смотрелся теперь на фоне этого великолепия как нечто чужеродное.

— Ты совершил ошибку, дитя мое.

— Я не твое дитя! — прохрипел альбинос.

Логан медленно поднялся. Его пошатывало, кружилась голова, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть в глаза Владыке.

— Ты — мерзкий паразит, — хрипло сказал он. — Ты присосался к людям как клоп, ты питаешься их кровью и плотью!

— Да, ты почти прав, — охотно согласился Владыка. — Только ты забыл кое-что. Я питаюсь слабыми и никчемными людишками, которые не нашли своего места в жизни. Которые не смогли найти силу в самих себе. А называть меня паразитом и кровососом или, напротив, благодетелем и спасителем можно в зависимости от точки зрения. Название здесь неважно. Важно то, что я даю людям второй шанс.

— Ценой сотен и тысяч безвинных, которых пожирают твои безумные твари?!

— Безвинных? — Владыка расхохотался. — Твои безвинные — такие же слабые, никчемные и никому не нужные людишки. Которые всегда были и остаются жертвами. И есть ли разница, кто их жрет, — их сеньоры, их друзья и родственники или мои, как ты изволил сказать, безумные твари? Мои отпрыски хотя бы искренни в своих желаниях. Впрочем, к чему этот разговор? Ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы защитить людей, не так ли? К чему лукавить? Признайся, ты давно уже ненавидишь людей. Не только за то, что они слабые. Но и за то, что они люди. А сюда ты пришел только ради мести. За отца, за себя, за свою, как ты думаешь, сломанную жизнь. Но месть — это тоже часть моего дара тебе. Правда, очень малая часть. Жаль, что ты не оценил мой дар по достоинству. Очень жаль. Но тебе снова повезло. Я милостив. И я даю тебе последний шанс. Ему, — он кивнул в сторону раздавленных останков Хагена, — я такой возможности не дал.

— Я не стану твоим рабом, — прорычал Логан. — Клянусь, я сделаю все, чтобы убить тебя!

— Ты уже мой раб, что бы ты себе ни воображал. Итак, выбор сделан?

Логан стиснул в руке обломанный фламберг и шагнул вперед. Владыка протянул в его сторону руку и сжал ее в кулак. Логан болезненно охнул и, схватившись за грудь, рухнул на колени.

— Жаль, — заметил Владыка. — Мне искренне жаль терять такой великолепный экземпляр, но твоя глупость затмила даже властолюбие Хагена.

Он коснулся ладонью собственной груди так, словно бы вложил туда то, что сжимал в кулаке. Логан тотчас захрипел, а его и без того бледное лицо сделалось белее снега. Кожу избороздили морщины, а через несколько мгновений на пол рухнула обтянутая ссохшейся кожей и завернутая в лохмотья груда костей.

— А теперь ты, моя дорогая Айрис.

Она вздрогнула, вжалась спиной в стену. Ее взгляд был прикован к тому, что осталось от Логана. Она отказывалась верить глазам. Адская Гончая и этот прах… Как это возможно?..

— Что привело сюда тебя? — донесся до нее голос Владыки.

Айрис судорожно сглотнула, на языке завертелись какие-то глупые оправдания, объяснения, но она не смогла вымолвить ни единого слова. Горло словно перехватило удавкой, Айрис оставалось только прохрипеть что-то невнятное.

— Хорошо. — Владыка поднял ладонь. — Я вижу, ты еще не готова. У тебя есть время подумать. А ко мне снова спешат гости.

Он обернулся к дверям. В ту же секунду створки распахнулись. Айрис едва сдержала изумленно-радостный вскрик — в зал вошел Рикерт.

Едва переступив порог тронного зала, Марвин встревоженно огляделся и тронул захлопнувшуюся дверь. Створки даже не шелохнулись.

— Зря мы сюда явились, Рик, ох зря, — пробормотал он.

Но молодой человек не слышал его. Его взгляд быстро пробежался по залу. На доли мгновения задержался на Айрис и наконец уткнулся в улыбающееся лицо хозяина Цитадели.

— Зачем ты пришел, рыцарь? — медленно спросил Владыка, в его руках едва слышно зашелестели четки.

Рикерт обошел останки Логана, остановился возле тела графа и вынул из скрюченных пальцев медальон Гелена. Щелкнул крышкой, и по залу полилась хорошо знакомая Рику мелодия. Знакомая до зубовного скрежета, ибо еще в детстве Рикерту приходилось так часто ее слышать, что он успел возненавидеть ее.

Но сейчас молодой человек не испытывал к ней ненависти. Как не было ненависти и к Владыке. Потому что ненавидеть его было глупо, все равно что ненавидеть грозу. Или землетрясение. Но если дяде уже ничем нельзя было помочь, то кое-кого Рикерт все еще мог спасти.

— Твой родственник? — осведомился Владыка.

Рикерт захлопнул крышку и пристально посмотрел в глаза Владыке.

— Отпусти Айрис.

— Отпустить? Но разве я держу ее? Забирай хоть прямо сейчас.

— Я… — Рик запнулся и оглянулся на девушку. — Айрис, ты уйдешь со мной?

«Да», — страстно хотелось сказать ей, но она смолчала, лишь бросила испуганный взгляд на Владыку. Нахмурившись, Рикерт решительно направился к ней:

— Идем.

Он помог Айрис подняться, но ее не держали ноги, и ему пришлось взвалить ее на плечо. Ткнувшись в запертую дверь, Рикерт ругнулся и опустил ее на пол.