Цитадель - Вячеслав Грацкий

Барон Гелен нервно оглянулся на графа.

— Он не человек, — медленно произнес Хаген, продолжая буравить Владыку взглядом.

— Ваше сиятельство… Граф… Хаген… Я не понимаю. — Гелен отступил на шаг, в глазах его появился страх. — Это что, правда?

Вместо Хагена вновь ответил Владыка:

— На этот раз графу нет нужды марать руки. Ему достаточно сказать несколько слов. И он получит то, зачем пришел. Станет сильнее. Гораздо сильнее. И кто знает, возможно, его империя и впрямь уже не за горами. Если, конечно, он не будет растрачивать свои новые силы впустую.

Взгляды Владыки и Хагена столкнулись, и воздух между ними едва не заискрился от напряжения.

— Итак?

Хаген перевел взгляд на Гелена. Глаза графа светились нечеловеческим огнем. Барон попятился. Эти горящие глаза он уже видел. Совсем недавно. Там, во дворе замка.

Гелен пятился до тех пор, пока его спина не уперлась во входную дверь зала. Барон потрогал ее рукой, но она была закрыта наглухо.

— Хаген… Что ты задумал?

В памяти всплыли слова Рикерта: «Хаген может стать причиной твоей смерти, дядя…» Слова племянника не стали откровением. Барон всегда знал, что это возможно. Он знал, что может умереть на службе у графа. Он не один раз был на волоске от смерти, выполняя его задания. Десять лет назад это случалось часто. Но то, что происходило сейчас…

Догадка молнией пронзила Гелена.

— Хаген, ты… — прошептал он. — Ты не человек? Боже, как же я сразу…

— Разве это имеет значение, друг мой? Моя империя, Гелен, вот что действительно важно. И ты всегда был готов умереть за нее, не так ли?

— Да, но… Хаген! Ты не…

— Так нужно, друг мой. Так нужно для нашей империи. Ты должен меня понять.

Хаген повернулся к Владыке.

— Я приношу его в жертву.

Дикий крик боли эхом пронесся по пустынным коридорам Цитадели. Вдогонку донеслись звериные рычание и вой. Логан и Айрис, бывшие уже во внутреннем дворе замка, остановились.

— Я узнаю этот голос, — усмехнулся Охотник. — Хаген успел подкрепиться. Интересно, что он будет делать дальше?

— О чем ты?

— Хаген — могучая тварь. Кто знает, возможно, он даже решит бросить вызов самому Владыке?

— Боишься остаться без работы?

Логан помотал головой:

— Не думаю, если Хаген захочет стать новым Владыкой Цитадели. Я же хочу уничтожить всю эту мерзость! Надеюсь, эти двое, Хаген и Владыка, успеют как следует вымотать друг друга. Идем!

— Постой! Я не знаю…

Айрис медленно обвела Цитадель взглядом. Все здесь выглядело обычно. Крепостные стены, сторожевые башни, донжон. И все же…

— Прошлый раз я не обратила внимание… Но сейчас, посмотри, Логан… У меня такое чувство, что я попала на кладбище.

— Айрис, если ты не хочешь идти дальше, это твое право.

Альбинос заглянул ей в глаза.

— Я тебя не принуждаю, — его пальцы скользнули по ее лицу, легонько подтолкнули подбородок вверх. — Знаешь, то, что произошло на Разбойничьем нагорье… Прости, если я причинил тебе боль.

Глаза девушки округлились.

— Я очень долго был один, — тихо продолжил он. — И я все никак не мог понять, кто я — человек, монстр? А потом… Недавно я убил человека. Просто чтобы понять, что я буду чувствовать. И — ничего. Как таракана раздавил. Но ты… Когда ты рядом, мне почему-то кажется, что у меня все еще есть сердце.

Айрис недоверчиво покачала головой. Она не верила своим ушам. Этот чертов альбинос, Адская Гончая, тот, кто заставил ее лобызать сапоги… И вдруг сердце… Или это очередная ложь? Чтобы сильнее привязать к себе? Чтобы не ударила в спину?

— Ты не веришь мне?

Она хмыкнула.

— Еще бы, после всего, что было, как тут поверишь?

— Да, наверное, ты права. Это твое право — не верить. Я просто хотел, чтобы ты знала… — Он нахмурился и тихо добавил: — Если честно, я и сам не верю себе.

— Черт вас всех раздери! Где же вы были раньше? — воскликнула она. — Неужели для того… для того, чтобы ощутить себя… ощутить себя человеком, нужно превратиться в монстра? Почему, дьявол вас забери?

Она вытерла почему-то увлажнившиеся глаза.

— Не знаю, — угрюмо отозвался альбинос. — Откуда мне знать? Я воин, а не мудрец. Да и что толку сожалеть? Мы то, что есть. Ничего больше.

— Знаешь, Логан, один… — она запнулась на миг, — один человек сказал мне — ты есть то, что думаешь о себе, кем ощущаешь себя.

— Это сказал твой Рикерт? — скривился Логан. — Что же, может быть, он и прав. Может быть.

Он повернулся лицом к замку.

— Я ощущаю себя орудием судьбы, — сказал он. — Я — копье, выпущенное десять лет назад. И моя мишень — там, в Цитадели. А ты, Айрис… Если ты боишься, если сомневаешься, лучше уходи. Владыка — опасный противник.

— Если он умрет, мы станем людьми? — спросила она.

— Не знаю, — Логан покачал головой. — Хотел бы знать, но не знаю. Но он должен умереть. В любом случае.

Айрис вздохнула:

— Я иду с тобой.

Дина очнулась в полной тишине. Она была все там же, на скальном уступе, а на мосту не было видно ни единой живой души. Одни лишь мертвецы. Или, точнее, изрубленные человеческие останки. Останки тех, что недавно были демонами.

И там, заваленный кусками плоти, трепался на ветру край черного плаща.

— Нет! Это невозможно… — Слова застряли у нее в горле.

Дина молнией слетела вниз и, размазывая слезы, побежала на мост. Но, заметив краем глаза какое-то движение в пещере, резко обернулась. Сердце сдавило страхом, подумалось вдруг, что там прячется какой-то недобитый демон, но в следующий миг она увидела торчащий из полумрака бурый от засохшей крови брус железа. И радостно взвизгнула.

— Живой!

Проклятый сидел, прислонившись к стене. Заляпанный с головы до пят кровью, всклокоченный… Изорванная одежда едва прикрывала израненное тело.

Дина с плачем упала ему на грудь. Проклятый застонал, и девочка отскочила.

— Все-все, я не трогаю, тебе ведь больно, а я просто дуреха какая-то, — забормотала она. — Сейчас я перевяжу тебя, подожди…

С трудом разлепив веки, Проклятый посмотрел на девочку.

— Не нужно… — прошептал он, едва шевеля опухшими губами. — Само заживет… Как на собаке…

— Вот еще, как на собаке… — Она смахнула рукавом слезы с лица. — А я на что? Я же говорила тебе, что собираюсь замуж за тебя. А ты вон чего! Как на собаке! Зачем мне покалеченный муж?

Не обращая внимания на протесты, Дина раздела мужчину и ахнула. На теле Проклятого не осталось ни единого живого места. Синяки, кровоподтеки, лохмотья содранной кожи, рваные и колотые раны. В другое время Дина, возможно, рухнула была в обморок от такого зрелища, но сейчас ей было не до девичьих страхов. Продолжая болтать все, что приходило в голову, она выложила из своей сумки флягу с водой, бинты, мази, настои собственного приготовления и споро взялась за дело.