Габриэла, корица и гвоздика - Жоржи Амаду

Впрочем, несмотря на запрещение врача, Рамиро вышел однажды вечером на улицу, чтобы побывать на открытии презепио сестер Рейс. Он не мог не пойти туда, потому что к сестрам являлся весь город. Их дом был набит битком.

Габриэла помогала Кинкине и Флорзинье в последних приготовлениях. Она вырезала фигуры, наклеивала их на картон, делала цветы. В доме дяди Насиба Габриэла нашла несколько сирийских журналов, поэтому в демократическом презепио появились магометане, восточные пажи и султаны. Жоан Фулженсио, Ньо Гало и сапожник Фелипе очень потешались над этим. Жоаким смастерил из картона гидропланы и подвесил их над хлевом, это было новинкой в презепио сестер Рейс.

Чтобы сохранить нейтралитет (ибо только зал с презепио, бар Насиба и Коммерческая ассоциация в разгар предвыборной борьбы сохраняли нейтралитет), Кинкина попросила выступить доктора, а Флорзинья уговорила произнести речь Маурисио Каиреса.

Тот и другой не поскупились на красивые фразы, которыми пытались вскружить убеленные сединами головы старых дев. Капитан, когда просил их отдать свои голоса оппозиции, сказал по секрету, что, если его изберут, им будет предоставлена официальная помощь.

Чтобы увидеть грандиозный презепио, многие приехали издалека: из Итабуны, Пиранжи, Агуа-Преты, даже из Итапиры. Приезжали целыми семьями. Из Итапиры прибыли дона Вера и дона Анжела, они восторженно восклицали, всплескивая руками: - Какая красота!

До далекой Итапиры дошла не только слава о презепио сестер Рейс, но также и слава о таланте Габриэлы. Несмотря на страшную суматоху, дона Вера не успокоилась, пока не увлекла Габриэлу в угол и не попросила у нее рецепты соусов и способы приготовления некоторых блюд. Из Агуа-Преты приехала сестра Насиба с мужем. Габриэла узнала об этом от доны Арминды, так как к Насибу они не зашли. На открытии презепио сестра Насиба злобно наблюдала за скромно сидевшей на стуле Габриэлой, которая не знала, как себя держать. Габриэла смущенно улыбнулась, но сеньора Саад де Кастро высокомерно отвела от нее взор. Габриэла расстроилась, но не потому, что золовка выказала ей пренебрежение. За это немного погодя ей отомстила дона Вера, к которой та старалась подластиться, расточая улыбки и любезности. Представив дону Анжелу, дона Вера сказала:

– Ваша родственница очаровательна. Она такая хорошенькая и скромная... Вашему брату повезло, он нашел хорошую жену.

Габриэла была окончательно отомщена, когда в зал своей старческой нетвердой походкой вошел Рамиро.

Перед ним все расступились, освободив проход и место в передней части презепио. Он поговорил с сестрами Рейс, похвалил Жоакима. Потом к нему стали подходить знакомые, чтобы поздороваться. Но он, заметив Габриэлу, оставил всех, направился к ней и очень любезно протянул руку:

– Как поживаете, дона Габриэла? Я что-то давно вас не видел. Почему вы не заходите к нам? Я хочу, чтобы вы с Насибом как-нибудь позавтракали у нас.

Жеруза, стоя рядом с дедом, улыбалась Габриэле и тоже поговорила с ней. Сестра Насиба прямо задрожала от злости, ее снедала зависть. И, наконец, Насиб тоже отомстил за жену, когда подошел, чтобы увезти ее домой. Насиб хороший. Он сделал это нарочно.

Они направлялись к выходу под руку и прошли совсем близко от четы Саад де Кастро. Насиб сказал громко, чтобы они услышали:

– Биэ, ты, моя женка, самая красивая из всех.

Габриэла опустила глаза, ей стало грустно. Не из-за презрения золовки, но потому, что, пока она в городе, Насиб ни за что не позволит Габриэле выступить в терно в наряде пастушки, со штандартом в руке.

Габриэла решила отложить разговор об этом на некоторое время и поговорить с Насибом ближе к концу года. Габриэла с удовольствием ходила на репетиции, пела, танцевала. Руководил репетициями тот пропахший морем парень, которого она встретила в "Бате-Фундо" в вечер, когда охотились за Фагундесом. Он раньше был моряком, а теперь работал в доках Ильеуса, его звали Нило. Это был очень живой парень и отличный режиссер. Он обучал Габриэлу танцам, показывал, как нести штандарт. Иногда участники терно оставались танцевать после репетиций, и по субботам веселье продолжалось до рассвета. Но Габриэла приходила домой рано, чтобы Насиб, чего доброго, не вернулся до нее... Да, она поговорит с ним попозже, совсем накануне праздника, так что, если он не даст согласия, она хотя бы походит на репетиции. Дора волновалась:

– Уже поговорили, дона Габриэла? А то давайте я?

Теперь все пропало. Пока надменная и высокомерная сестра будет в Ильеусе, Насиб ни за что не позволит Габриэле участвовать в терно и нести штандарт с изображением младенца Иисуса. И он прав... Хуже всего то, что он прав: раз сестра в Ильеусе, это невозможно. А обижать или огорчать Насиба она не могла.

ПАСТУШКА ГАБРИЭЛА, ИЛИ СЕНЬОРА СААД, В НОВОГОДНЮЮ НОЧЬ

"Сама посуди, что скажет моя сестра и этот дурак зять?" Нет, Габриэла, Насиб не согласится. Это совершенно невозможно. Габриэла должна была признать, что Насиб прав, опасаясь взрыва негодования со стороны сестры.

А что скажут люди, что скажут друзья Насиба, завсегдатаи его бара, дамы из общества, полковник Рамиро, который относится к ней с таким уважением?

Нет, Габриэла, об этом нельзя даже думать и ничего более невероятного нельзя вообразить. Биэ должна убедить себя в том, что она уже не бедная служанка, без роду и племени, без всякого общественного положения. Разве можно представить себе сеньору Саад, которая возглавляет терно, с золотой картонной короной на голове, завернутая в синий и красный атлас, со штандартом в руке, сеньору Саад, которая извивается всем телом и переступает мелкими шажками в танце двадцати двух пастушек с фонарями. Разве можно представить себе сеньору Саад в обличье пастушки Габриэлы, которая идет впереди терно и на которую все смотрят? Конечно, нельзя, Биэ, это безумная затея...

Разумеется, Насиб любил смотреть терно, он даже аплодировал и приказывал угощать всех танцоров пивом. Да и кто не любит терно? Кто станет отрицать, что это красиво? Но видела ли она когда-нибудь, чтобы замужняя уважаемая сеньора вышла на улицу танцевать в терно? Не стоит здесь вспоминать Дору, из-за подобных вещей ее и бросил муж, и она осталась со своей швейной машиной, на которой шьет платья не себе, а другим. И, уж конечно, сейчас, когда в городе находятся сестра Насиба, этот мешок, набитый тщеславием, и ее муженек, дурак дураком, хоть и носит кольцо бакалавра, это невозможно. Невозможно, Габриэла, не стоит об этом и думать.

Габриэла склонила голову, соглашаясь. Он прав, она не может нанести ему обиду, когда его сестра и зять-бакалавр в Ильеусе. Насиб обнял Габриэлу.

– Не грусти, Биэ. Улыбнись.

Она улыбнулась, хотя ей больше хотелось плакать.

Она оплакивала в тот вечер атласное платье, такое красивое, синее с красным! Какое чудесное сочетание! Золотую корону со звездой. Штандарт тоже сине-красный, а на нем младенец Иисус и агнец. Не утешил ее и подарок, который Насиб принес ей ночью, когда вернулся домой, - дорогой расшитый шарф с кистями.

– Ты его наденешь на новогодний бал, - сказал он. - Я хочу, чтобы Биэ была самой красивой в этот вечер.

В Ильеусе только и разговоров было, что об этом новогоднем бале в клубе "Прогресс", который организовывали девушки и юноши-студенты. Портнихи не помнили, чтобы у них когда-либо еще было столько заказов. Некоторые женщины выписывали платья из Баии; портные примеряли белые мужские костюмы из самых лучших материалов; все столики в клубе были заранее заняты. На бал собирались даже Мистер с женой, которая приехала, как обычно, к мужу встретить Новый год. Вместо традиционных вечеров в частных домах ильеусское общество собиралось в залах "Прогресса" на бал, равного которому еще не было.

В тот же новогодний вечер состоится терно с фонарями, песнями и штандартом. Габриэла же в кружевной мантилье, в шелках и тесных туфлях будет молча, опустив глаза, сидеть на балу, не зная, как себя держать. А кто понесет штандарт? Дора расстроилась.

И сеньор Нило, молодой человек, пропахший морем, не скрывал своего разочарования. Только Микелина была довольна, надеясь, что теперь нести штандарт поручат ей.

Габриэла немного забылась и перестала плакать, лишь когда на пустыре Уньан оборудовали луна-парк.

Китайский луна-парк с гигантской каруселью, с лошадками, аттракционами и "сумасшедшим домом". Там все сверкало металлом и было залито светом. Луна-парк вызвал столько разговоров, что даже негритенок Туиска, который последнее время отдалился от Габриэлы, не удержался и забежал поделиться новостями.

Насиб сказал ей:

– Под Новый год я не буду работать. Только загляну в бар на минутку. Вечером пойдем в луна-парк, а к ночи - на площадь.

Как чудесно было в луна-парке! Они с Насибом все обошли. Два раза прокатились на гигантской карусели. "Русские горы" тоже доставили ей удовольствие, у нее даже похолодело внизу живота.