И мечты станут явью - Анна Май

Раздался звонок в дверь. Эля попыталась убежать наверх вместе с трубкой, чтобы сменить свою на редкость неудачную одежду, особенно в таком комплекте, но было поздно: Роберто уже открыл дверь и теперь недовольным жестом, не оставляющим никакого выбора, указывал ей на прихожую. А там, в проеме двери, засунув руки в карманы, стоял редкой красоты молодой мужчина, словно сошедший с советских плакатов. Оказывается, такие люди бывают и в реальной жизни: рублено-правильные черты, волевая челюсть, широкие плечи и налитые мускулы. Волосы, как и положено плакатному герою, светлые, только глаза не голубые, а серые. Дорогой пиджак, модные ботинки. За спиной пришельца был виден припаркованный черный джип с глухо тонированными стеклами. В России такие предпочитали бандиты…

– Привет! Одну секундочку, я сейчас! – зажав рукой бубнящую трубку, прошептала Эля, виновато улыбаясь.

– Я подожду тебя на улице, – Василий внимательно посмотрел на нее, потом на вновь вышедшего в прихожую Роберто. Тот мрачно и откровенно неприязненно разглядывал русского. Это противостояние длилось несколько долгих и очень напряженных секунд. Эля меж тем побежала в living room, чтобы положить трубку на место, не теряя надежды поскорей закончить затянувшуюся беседу, которая продолжалась уже 45 минут: – Да, Жанночка, я все поняла! К сожалению, я живу не одна, это не мой личный телефон, и он как раз сейчас хозяевам срочно нужен. – Эля выпалила это уже не в первый раз, но Жанна продолжала свои излияния. И не прервать ее никак! Но это сделать надо! Отчаявшись улучить паузу в бесконечном Жаннином монологе, Эля откровенно вклинилась в одну из ее фраз без начала и конца: – Жанна, все! У меня сейчас просто вырвут рубку!

– Ага, поняла! – как ни в чем ни бывало, спокойно и даже весело ответила потенциальная работодательница. – Ну все, до встречи. Ты поняла, да? Под часами. Это не те часы, которые…

– Я поняла!

– Ну, пока, – рассмеялась собеседница. Да, она нудная, но, кажется, неплохая тетка. Вот и отлично. Эля теперь способна с кем угодно ужиться! Хоть с Васей, хоть с Жанной – после Марушина и пьяных гопников никто не страшен! И сильней мотать нервы, чем Роберто, кидая с небес в пропасть и обратно, тоже вряд ли кто будет.

Эля выбежала на улицу, но Василия там не было, и его джипа тоже. Он умный, она это сразу поняла. Конечно же, он уловил все, что между ней и Роберто происходит. Не захотел быть третьим лишним? Или все проще: он такой красавец, а она выглядела как полное чмо в дурацкой старой майке цвета цыплячьего пуха и дешевой заштопанной ситцевой юбке. Вдобавок, казалась жирной и беременной! Василий быстро все взвесил и решил, что Эля не для него. Он себе и получше найдет!

Вернувшись, Эля обнаружила Роберто в ярости. Он даже проглатывал от возмущения слова: – Элли! Почему ты даешь мой домашний адрес кому попало, это очень опасно!

– Это был человек из русской газеты, всего на одну минутку, он привез мне документы! – искренняя Эля врала плохо и не любила это делать – однако в критические моменты откуда что берется? Она умильно улыбнулась Роберто: все порядке, не паникуй! Но итальянец не желал смотреть ей в глаза. Сел на ступеньки лестницы, принялся одевать ботинки. Эля присела рядом на корточки, ласково погладила его по плечу, точно как он ее в первый вечер здесь: – Ну что с тобой, Роберто? Все ведь хорошо! Ничего не случилось. Что ты все драматизируешь?

Но итальянец неприязненно отстранился. Встал. Так же молча и не взглянув на Элю вышел. Чтож, пора и ей на встречу с Жанной. Может, это и к лучшему, что с тонированным Васей не срослось. А с Роберто они обязательно помирятся, когда Эля вернется. Как можно на него сердиться? Он так сильно ее ревнует – чуть морду этому Васе не набил! Все-таки, она ему далеко не безразлична! «А как он обрадуется, что я наконец получила работу и перестану быть обузой!».

Эля сразу поняла, что именно эта женщина среди многолюдной толпы на вокзале Виктория и есть Жанна. Хотя внешне та была отнюдь не типично русской: загорелая как кура гриль, глаза и волосы почти черные. Одета модно, с вызовом. Как и маленькая, такая же темненькая девочка рядом. Но они обе были такие напряженно-мрачные, что Эля вмиг догадалась: это свои. Странно: вроде бы не так сложно натянуть на фэйс эту стандартную вежливо-доброжелательную европейскую улыбку. Почему почти никто в РФ этого не делает? Меж тем физиологи говорят, если несколько минут так поулыбаться, пусть сначала и вымученно, настроение в самом деле улучшится – сработает закон обратной связи. Эля знала по себе! Если в жизни нет повода для радости – чтож, тогда его надо придумать. И радоваться хотя бы красивому ясному небу и удивительному городу Лондону, где тебе повезло оказаться. Черные полосы не вечны! И ее встреча с Жанной подтверждение тому.

– Привет, ты Эля? Пошли быстрей, нас Памми ждет. Люська вечно так привиредничает, полдня выбирает себе одежду – из-за нее мы везде опаздываем! И ведь не оденешь на нее ни за что то, что она не хочет. Я понять не могу, из-за чего у меня такой ребенок? Это она в отца такая капризная! – Эля посмотрела на малышку: вроде обычная на вид девочка. Только насупленная не по годам.

Новая знакомая всю дорогу жаловалась на жизнь: никому нельзя верить, не на кого положиться, все предают! Но Эле все же удалось про Жанну кое-что узнать: она родилась в таджикском кишлаке, по национальности татарка, а ее дочь наполовину гречанка. Нет, смуглый и курчавый Памми не ее папа. Отец Люси поначалу клялся Жанне в вечной любви и носил на руках, но спустя несколько месяцев связался с танцовщицей-бразильянкой из ночного клуба. Та приучила его к наркотикам, и в итоге грек вышвырнул беременную Жанну на улицу. А Памми индиец, физик.

– Памми кажется приятным человеком.

– Да-а, знала бы ты! Я с ним уже три года. Поначалу-то я к нему серьезно относилась. Думала, может, у нас получится. Знаешь, когда грудной младенец на руках – кому ты такая нужна? Вот еще повезло, что Памми меня подобрал. А то с голодухи бы обе подохли! Ты не смотри, как он одевается – на самом деле он очень богат.

– Видишь, все-таки в чем-то тебе повезло!

– Но чего я от него натерпелась! Сколько пренебрежения. Это сейчас, когда я уже наплевательски к нему отношусь, он, наоборот, лучше стал ко мне, вроде