За что и как убили Сталина и Берию - Юрий Игнатьевич Мухин

положении дел на оккупированной территории. Я видел, что это честный, порядочный человек. После войны он был назначен уполномоченным Министерства внутренних дел по Львовской области.

Позже мы узнали, что когда к нему обратился министр внутренних дел Украины и потребовал от него материалы о партийных работниках, то Строкач сказал, что это дело не его, а секретаря обкома партии, и пусть ЦК обращается туда. Тогда ему позвонил Берия и сказал, что если он будет умничать, то будет превращен в лагерную пыль.

Это мы уже узнали, когда задержали Берию, а тогда мы ничего не знали, но чувствовали, что идет наступление на партию, подчинение партии Министерству внутренних дел».

Во-первых, Хрущев нагло врет. С 1946 г. по 1953 г., т. е. все время, когда Хрущев был на Украине то первым секретарем ЦК КП(б)У, то председателем Совмина Украины, Строкач был у него министром внутренних дел, и лишь с приходом Берии в МВД СССР Строкач был снят с этой должности и отправлен во Львов. Тут мы тоже видим «украинскую мафию» – очень близкого знакомца Хрущева.

Во-вторых. Как видите, Хрущеву очень надо внушить нам мысль, что Строкач Президиум ни о чем не предупреждал. А зачем это надо Хрущеву, почему он вообще потратил время, чтобы об этом Строкаче писать? Ну и предупредил Строкач, что Берия требует материалы на партийных работников. Так ведь сам Хрущев пишет, что дело против Берии было затеяно, в том числе, и поэтому. Зачем он «отмазывает» Строкача от этого? Зачем Хрущеву надо, чтобы мы дело Берии не связывали со Строкачем, который тоже и, видимо, очень кстати «умер уже». Поэтому займемся этой цитатой из Хрущева подробнее.

В чем суть дела со Строкачем? От него начальник потребовал материалы агентурных наблюдений за партийными работниками. Но ведь сбор этих материалов – служебная обязанность Строкача! Партработники находились под наблюдением МГБ как до 1953 г., так и после, несмотря на вопли по поводу того, что Берия, дескать, хотел установить контроль МВД над партией. Хрущев повопил, но этот контроль не отменил, более того – только ужесточил, поставив на постоянное подслушивание МВД телефоны обкомовских работников.

Получается, что старый знакомый Хрущева по Украине, генерал Строкач, пришел к Хрущеву просто пожаловаться на то, что Берия снял его с должности (а Берия его снял и со следующей должности) «всего лишь» за отказ исполнять служебные обязанности? Обязанности, о которых Хрущев знал и которые с ним как с секретарем ЦК согласованы?

А почему тогда Хрущев ничего не упоминает о других жалобщиках на Берию, ведь в связи с объединением под руководством Берии двух министерств (МГБ и МВД) сотни генералов и полковников были освобождены от привычных кресел. Они что – не жаловались на несправедливость? Нет, тут, с этим Строкачем, что-то нечисто. Тем более Хрущев предпринимает прямо-таки героические усилия, чтобы отвлечь наше внимание от него. Ведь остается вопрос: если донос Строкача в деле Берии ни при чем, то тогда в связи с чем возникло «дело Берии», в связи с чем засуетился Президиум ЦК?

Хрущев это поясняет так.

«Я тоже не помню сейчас, но всегда можно восстановить число, когда был Пленум Центрального Комитета по извращениям и перегибам, – не то в конце 1938 года, не то в 1939 году. Очень самокритичный был Пленум. Выступали тогда все, и каждый выступающий должен был кого-то критиковать.

…Потом выступил Гриша Каминский. Он был, по-моему, наркомом здравоохранения Российской Федерации. Это был очень уважаемый товарищ с дореволюционным партийным стажем. Как говорили, он не раз встречался с Лениным. Я с ним познакомился, когда начал работать в Московской организации, он тогда работал, кажется, одним из секретарей Московского комитета. Потом он был председателем Мособлисполкома, а затем его выдвинули не то в Центросоюз, а потом в Наркомздрав, не то наоборот.

Это был очень прямой, очень искренний человек. Я бы сказал, что у него была святая партийность и правдивость.

Он выступил и сказал:

– Все выступают и все говорят, что знают о других. Я тоже хотел бы сказать, чтобы в партии было известно. Когда я работал в Баку (он работал секретарем Бакинского горкома партии в первые годы Советской власти, еще при жизни Ленина. – Н. Х.), то ходили упорные слухи, что Берия во время оккупации Баку английскими войсками, когда было создано мусаватистское правительство, работал в органах контрразведки мусаватистов, а мусаватистская контрразведка работала под руководством английской контрразведки. Таким образом, говорили, что Берия в то время являлся агентом английской разведки через мусаватистскую контрразведку.

Он кончил. Никто не выступил с опровержением или с разъяснением. Даже Берия не выступал ни с какой справкой.

Однако сейчас же после заседания Центрального Комитета Гриши Каминского уже не было, он был арестован и бесследно исчез.

Меня всегда мучил этот вопрос, потому что я очень верил Грише Каминскому. Я знал, что Гриша никогда ничего не выдумает сам, он скажет только правду, то, что он знает.

…Я говорю (Молотову):

– Прежде всего, нужно освободить его от обязанностей члена Президиума – заместителя Председателя Совета Министров и от поста министра внутренних дел.

Молотов сказал, что этого недостаточно.

– Берия очень опасен, поэтому я считаю, что надо, так сказать, идти на более крайние меры.

Я говорю:

– Может быть, задержать его для следствия? – Я говорил «задержать», потому что у нас прямых криминальных обвинений к нему не было. Я мог думать, что он был агентом мусаватистов, но это говорил Каминский, а факты эти никем не проверялись, и я не слышал, чтобы было какое-то разбирательство этого дела. Правда ли это или неправда, но я верил Каминскому, потому что это был порядочный партийный человек. Все-таки это было только заявление на пленуме, а не проверенный факт. В отношении его провокационного поведения все основывалось на интуиции, а по таким интуитивным мотивам человека арестовывать невозможно. Поэтому я и говорил, что его надо задержать для проверки. Это было еще возможно.

Так мы договорились с Молотовым и расстались. Потом я все рассказал Маленкову и Булганину».

Вы поняли? Оказывается, дело против Берии было начато потому, что Н.С. Хрущев внезапно вспомнил о честнейшем человеке Каминском (санкцию на арест и «бесследное исчезновение» которого в 1939 г. дал секретарь Московского горкома Хрущев Н.С.), который 15 лет назад сказал, что 35 лет назад Берия работал в мусаватистской контрразведке. (Чего Берия никогда и не скрывал, поскольку работал там как разведчик большевиков, о чем писал во всех своих биографиях.) Это же надо было Хрущеву нагородить столько чепухи единственно, чтобы отвести нам глаза от того, кто