Проклятые башни - Кейт Форсит

Тут же на полу лежали две погремушки, вырезанные в виде птичек-лазоревок, раскрашенная в цвета радуги юла, лошадка на колесиках, которую можно было катать на веревочке, украшенный лентами обруч, набор цветных кубиков и миниатюрный барабан с флейтой.

Несмотря на все великолепие этих игрушек, Бронвин явно предпочитала им всем свою тряпичную куклу и повсюду таскала ее за собой, качая и понарошку подкармливая крошками хлеба и сыра. Самой любимой после куклы была флейта, и малышка проявляла к игре на ней поразительные способности, в особенности учитывая то, что ни у Фельда, ни у Изабо никаких музыкальных способностей не было и учить ее они не могли.

Внезапно колесо прялки остановилось, а нить с треском лопнула и распалась на волокна. Изабо подняла безжизненные глаза.

— Латифа? — прошептала она. — О нет, Латифа!

Мегэн задремала у огня, и Гита свернулся клубочком у нее на коленях, когда она вдруг проснулась, мгновенно раскрыв глаза.

— Латифа? — пробормотала она, пытаясь стряхнуть оцепенение. Она тяжело поднялась на ноги и поковыляла к двери. Все было тихо, но чувство беспокойства не покидало ее. Мегэн крикнула одному из стражников, стоящему в конце коридора:

— Все в порядке?

— Да, миледи, — отозвался он. — Все тихо.

Она поколебалась, потом, тяжело опираясь на свой резной посох, прошла мимо стражников и спустилась по лестнице. Пройдя через главный зал, она очутилась в лабиринте коридоров, ведущих в кухню. Навстречу спешила служанка с ведром дымящейся воды в одной обветренной руке и щеткой — в другой. Мегэн остановила ее.

— Элси?

Служанка кивнула. Ее бледная кожа покрылась красными пятнами.

— Ты не видела Латифу?

— Она только что пошла за чем-то в кладовку, — ответила служанка испуганно.

Мегэн поблагодарила ее и поспешила дальше, не в состоянии отделаться от все усиливающегося чувства, что что-то произошло. У нее закололо в боку, но она не обращала внимания на боль. Огромная кухня была заполнена слугами, и Мегэн снова спросила о Латифе. Еще одна молоденькая служанка махнула рукой по направлению к кладовым, но в этот миг снаружи раздался какой-то шум. Мегэн ухватилась за край стола, чтобы успокоиться. Она не выказала никакого удивления, когда в кухню влетел поваренок. В лице у него не было ни кровинки.

— Убийство! — закричал он. — Латифу Кухарку убили!

Поспешно раздав указания, Мегэн последовала за ним во двор, а оттуда по аллее в темный внутренний дворик. Даже ее старые глаза различили грузное тело кухарки, лежащее на камнях. Колдунья с огромным трудом опустилась рядом с ней на колени, нащупывая пульс. Ее пальцы ощутили еле уловимое слабое трепетание.

— Латифа! — позвала она. — Ты слышишь меня, старая подруга?

Глаза Латифы медленно раскрылись, и она безучастно посмотрела прямо в лицо Мегэн, не узнавая ее.

— Майя… Банри…. — очень тихо проговорила она. — Что она здесь делает?

Глаза так же медленно закрылись, и пульс прекратился. Со слезами, стекающими по морщинистым щекам, Мегэн попыталась вернуть старую кухарку к жизни, нажимая ей на грудь, но ничего не вышло. Латифа была мертва.

Убийство старой кухарки повергло замок в хаос. Служанки, рыдая, сбились по углам; повара-подмастерья испортили обед; дворецкий сидел, беспомощно уронив руки и все время повторял:

— Кому могло понадобиться убивать Латифу? Зачем?

Мегэн была потрясена до глубины души. Латифа была одной из немногих ее прежних друзей, кто пережил Сожжение. Она помнила старую женщину еще пухлой малышкой с темными кудрями и толстыми ручками и нерадивой молодой ученицей, которая вечно не хотела сидеть на уроках в Башне Двух Лун, предпочитая валяться на траве и жевать пряники.

Мегэн хотела, чтобы юная Латифа прошла Испытания и была принята в Шабаш ученицей ведьмы, но та вместо этого пошла работать подмастерьем на кухню, повторив путь своей матери и бабки. Так и получилось, что ей удалось пережить День Расплаты, тогда как большинству ее бывших однокашников повезло куда меньше. Майя никогда не подозревала, что дворцовая кухарка была одаренной ведьмой, обладающей Талантом к огненной магии и тесно связанной с Шабашем Ведьм. Шестнадцать лет Латифа была шпионкой повстанцев, ежедневно подвергая себя риску ради того, чтобы держать Мегэн в курсе действий и намерений Банри.

Несмотря на то, что в решающий момент Латифа предала их, Мегэн понимала, что причиной тому стали чары Майи, медленно и исподволь действовавшие на Латифу вместе с ее собственными страхом и неуверенностью до тех пор, пока она совершенно не растерялась. Старая колдунья знала, насколько могущественным может быть принуждение Майи. Ведь та колдовством вынудила Джаспера устроить истребление ведьм, а Джаспер был куда сильнее Латифы. Поэтому Мегэн упросила Лахлана и спасла беднягу от позорной смерти с клеймом изменницы.

С тех пор Латифа уже два года пыталась преодолеть подозрительность Лахлана и восстановить свое место в Шабаше. К ее огромной гордости она прошла Испытания и была принята в Шабаш как полноправная ведьма, после чего стала носить на пухлых пальцах кольца с лунным камнем и гранатом, свидетельствующие о том, что она прошла не только ученическое испытание, но и Испытание Огня. Она без устали трудилась, пытаясь растянуть их скудные запасы так, чтобы накормить тысячи ртов, и начала обучать своей кухонной магии нескольких учеников в Теургии. Мегэн не представляла, что бы делала без нее.

Стражники обыскали каждую гостиницу и каждый дом в Дан-Идене, но Майи Колдуньи и след простыл. И даже несмотря на то, что целую неделю ворота были закрыты, и в город не впускали и не выпускали никого, кроме тех, у кого было разрешение Ри, убийцу Латифы так и не нашли.

Солнце нещадно палило почерневшие поля, а небо над головой сияло яркой синевой. Немногочисленные деревья все еще поднимали к небу голые черные ветви. Большая их часть уже давно упала и лежала в углях. По развалинам дома бродил маленький мальчик, размазывая слезы по закопченному лицу. Увидев на дороге экипаж, он с надеждой поднял голову, но лишь тоненько заплакал от огорчения, когда коляска покатилась дальше.

Майя откинулась на мягкую спинку сиденья, прикусив губу. Она помнила эти поля пышными и зелеными, заросшими клевером и ячменем, густые рощи деревьев на холмах и нарядные домики с клумбами в низинах. Повинуясь какому-то импульсу, она высунула голову из окна и хрипло скомандовала одному из своих всадников вернуться назад и дать мальчику золотую монетку. Тот принял монету, отсалютовал ей и пришпорил лошадь, а она снова откинулась на подушки, удивляясь своей минутной слабости.