Пираты - Селия Рис

Тоби во главе небольшого отряда прошелся по баракам и подземельям, освободив содержавшихся там невольников. Адам упрашивал его остаться с нами, но чернокожий геркулес отказался. Мы выделили ему его долю, тепло попрощались и с утренним приливом вышли в море.

36

— Впечатляет, не правда ли? — самодовольно заметил Брум, кивая на штабеля золотых слитков, занявших добрую половину его просторной каюты.

— Взгляни на этот, — протянул он мне ромбовидный золотой брусок с выбитым на нем гербом и многочисленными клеймами. — Португальский. А вот из Испании, — снял он сверху другой. — Золото со всего мира. И каждый — своего рода произведение искусства! — Вернув слитки на место, он принялся расхаживать по каюте. — Знаешь, его столько, что у нашего корабля осадка увеличилась почти вдвое!

Несметные сокровища не давали покоя не только капитану. Люди изобретали самые фантастические предлоги, чтобы на минутку заскочить в капитанскую каюту и увидеть, пощупать, подержать в руках, попробовать на зуб и даже понюхать заветные бруски желтого металла. Брум никому не отказывал, и завороженные блеском золота корсары подолгу перебирали слиток за слитком, откровенно любуясь и сравнивая их между собой. Потом уходили, с сожалением оглядываясь, и снова возвращались — кто через неделю, а кто и на следующий день.

В принципе ничего плохого в этом не было, и большинство достаточно спокойно относились к тому, что вся добыча хранится у капитана. Но завелись в команде и другие настроения. Давно известно, что каждый думает о других в меру собственной испорченности. Многие из тех, кто раньше плавал под началом Лоу, были закоренелыми негодяями с гнилой и завистливой душонкой. Никому не доверяя, они подозревали всех — Брума в первую очередь! — в том, что их хотят обмануть, облапошить, обвести вокруг пальца и лишить законной доли добычи. Они замыкались, уходили в себя, прятались по закоулкам и вели бесконечные подсчеты на клочках бумаги или прямо на палубе, выцарапывая цифры острием ножа.

Постепенно атмосфера на корабле накалялась. Люди ходили угрюмыми, настороженными. Перестали собираться на традиционные вечерние посиделки на баке, а все больше шушукались по углам, неизменно умолкая, завидев приближающегося офицера. Прекратились шутки и смех, и матросские кубрики с каждым днем все больше напоминали кладбищенские склепы. Адам обратил внимание на эти тревожные перемены, но истолковал их по-своему. Пригласил Грэхема и поинтересовался у него, не цинга ли угнетает команду в последнее время, а если да, то что тот может посоветовать. Я в тот момент занималась, по обыкновению, бухгалтерией и присутствовала при их разговоре.

— Команда здорова, — сухо ответил доктор и многозначительно постучал средним пальцем по черепу. — Это у них не цинга, а воспаление мозга! Золото не дает им покоя, вот в чем проблема. — Внимательно посмотрев на Брума, он покачал головой и добавил: — Вижу, что и тебя, мой друг, затронул сей заразный недуг! Знаешь, когда золота слишком много, это еще хуже, чем когда его слишком мало или нет вовсе. Пеллинг мне по секрету рассказал, что в команде по рукам опять ходит «круговой пенни». А может, и не один. Он опасается бунта. Я тоже. Нас слишком мало, и опереться почти не на кого, эти чертовы слитки всем глаза затмили. Мы с тобой, Холстон, Филипс, Пеллинг, штурман да еще вот Нэнси с Минервой. И все. Если что, мы и пикнуть не успеем, как нам глотки перережут или на корм акулам отправят. А что они с нашими дорогими девочками сотворят, думаю, ты не хуже моего представляешь. Пеллинг полагает, что заговорщики пока не выступили в открытую только потому, что опасаются Винсента и его команды. Они выжидают момента, когда «Скорого возвращения» рядом не будет.

Адам задумчиво потер подбородок. Слова Нейла привели его в чувство, и он на наших глазах преобразился в прежнего Брума — деятельного, энергичного и решительного. Первым делом отправил меня за офицерами, боцманом и Минервой, а когда все собрались, открыл обсуждение.

— Скорее всего, это подонки из бывших приспешников Лоу воду мутят, — сказал он. — Зря я тогда тебя не послушался, Игнациус! Надо было их всех на берег высадить.

— А скрипунов да дудочников — в первую голову! — не преминул ввернуть боцман.

— Да с чего ты так взъелся на музыкантов? — удивился капитан. — Безобидные вроде бы парни…

— А с того, что в заводилах у них теперь Кляча да Кроукер! — сердито фыркнул старик. — Ходят гоголем, носы кверху, такие все из себя, что аж плюнуть хочется! Говорю тебе, хуже всякого отребья эти трусливые бездельники! Я-то помню, как они все в штаны наклали да по щелям попрятались, когда мы барк Лоу на абордаж брали, а ты, видать, запамятовал. Тесаком-то им махать несподручно, а вот пиликалками своими кого хошь завести могут. Этого у них не отнимешь, на это они мастера! За что Лоу их и держал. Ты покамест в новичках числишься, многого не знаешь, а я калач тертый, всякого навидался. Уважил бы тогда старика, скормил бы акулам отродье это цыганское с дуделками да свистелками в зубах — глядишь, головка бы нонче и не болела. Старших завсегда слухать надоть, заруби себе впредь на носу! — заключил он назидательным тоном.

— К сожалению, сейчас мы бессильны принять столь радикальные меры, — заметил Нейл, искоса посмотрев на Брума. — Команда в таком настроении, что тебя самого отправят за борт за подобное предложение. И дело не только в добыче, хотя и в ней тоже, а в том, что большинству вообще не по нраву Африка. Они мечтают вернуться в Вест-Индию, осесть где-нибудь в тихом местечке, обзавестись домишком и наслаждаться жизнью, проводя время за выпивкой в компании шлюх. Других способов тратить деньги они не знают. А здесь их, видите ли, климат не устраивает! Зато устраивает перерезать нам глотки, увести «Удачу» домой и благополучно упиться до смерти! — Невесело усмехнувшись собственной шутке, он добавил: — Мой тебе совет: спрячь эти слитки, убери с глаз долой и никому больше не показывай. Тогда, возможно, люди утихомирятся. Иначе нас всех ожидает кровавая резня в самом ближайшем будущем!

По приказу капитана Габриэль Грант установил фальшивую переборку в бывшем пассажирском салоне, отгородив большую его часть. Туда и перенесли злополучное золото, выставив караул у входа. А команде объявили, что никто больше не прикоснется к слиткам, пока мы не дойдем до безопасного места, где можно будет поделить добычу и разбежаться. Брум вызвал Винсента и посвятил в возникшие проблемы. Впрочем, тот и сам все понял, едва ступив на палубу «Удачи».

— Золото хуже отравы, — заметил он. — Я еще на Мадагаскаре это усвоил.

Мы направлялись к португальским островам Принсипи и Сан-Томе, рассчитывая бросить якорь на Аннобоно [83], произвести там полный расчет и распустить команду. А пока мы туда не добрались, «Скорое возвращение» неотступно следовало в кильватере «Удачи». Винсент к предупреждению капитана отнесся с полной ответственностью.