Пираты - Селия Рис

— Разумеется, — согласно кивнул Торнтон. — Жду вас у себя к восьми часам.

Вернувшись на корабль, мы занялись подготовкой к вечернему визиту. Брум приказал офицерам подобрать себе самые лучшие выходные костюмы из его собственных сундуков, а меня попросил задержаться в капитанской каюте.

— Всего один разочек, Нэнси! Ты уж как-нибудь постарайся ради такого случая, — произнес он умоляющим голосом, выложив на стол ненавистное рубиновое ожерелье.

Я в изумлении уставилась на него.

— Откуда оно взялось? — возмутилась я, опомнившись от неожиданности. — Мы же договорились оставить камни на хранение в банке Брандта в Нью-Йорке!

— Да, договорились, ну и что с того? — с вызовом посмотрел на меня Адам. — А потом я передумал. Могу я передумать? Капитан я или не капитан? Сначала я хотел оставить, честное слово! А потом подумал, вдруг пригодится? А тут как раз такой случай подворачивается…

Ну и мошенник! Ну и лицемер! Ведь знал, с самого начала знал, что так будет, а теперь юлит и оправдывается, невинной овечкой прикидывается!

— Не стану я его надевать! — заявила я, кипя от злости.

— Почему?

— Не стану, и все!

Не объяснять же ему, в конце концов, что мне опять кошмары по ночам снятся из-за этих проклятых рубинов!

— Ты должна, Нэнси! Неужели сама не понимаешь, как это важно? Сто к одному, что Торнтон сразу на ожерелье глаз положит и больше уж от него не оторвется, а его офицеры — на тебя. А нам только того и надо! Главное, сразу их внимание отвлечь, чтоб ни о чем другом уже не помышляли.

Кончилось, разумеется, тем, что я позволила себя уговорить. Минерва обвила мою шею рубиновой змейкой, застегнула замочек, и тут же возникло ощущение, что мне не хватает воздуха. Я постоянно теребила ожерелье, то оттягивая его, то перекручивая, пока сестра не дала мне по рукам и напомнила, что мы не в игрушки играем.

В назначенный час мы прибыли в форт. До берега нас доставили на гичке те же гребцы, что и утром, только на сей раз у каждого под сиденьем банки стояла внушительных размеров бутыль с ромом, чтобы и самим время скрасить, дожидаясь нашего возвращения, и охрану угостить.

— Смотрите, не жадничайте, парни, — подмигнул им на прощание Брум. — И сами не налегайте, еще успеется.

У всех, даже у доктора, имелось с собой спрятанное под одеждой огнестрельное оружие. Мы с Минервой замаскировали свои пистолеты шалями и шарфиками. Комендант встретил нас у входа и провел в столовую, выходившую окнами на бухту и пристань. Если бы он удосужился выглянуть в окно, то мог бы заметить, что «Удача» и двухмачтовая шхуна на рейде изменили позиции и встали прямо напротив крепостной стены, развернувшись к ней бортами.

Ужин еще не поспел, и мы присоединились к другим приглашенным, коротавшим время за выпивкой. Мужчины угостились пуншем, налив себе по бокалу из большой чаши, а потом Брум откупорил бутылку обещанного французского бренди — к вящему удовольствию сэра Корнелиуса и начальника караула, седоусого ветерана в капитанском чине с иссеченным шрамами лицом и малиновым носом хронического пьяницы. Помимо последнего, присутствовало еще несколько гостей, с одним из которых, бледнолицым молодым человеком, служащим Королевской Африканской компании, Грэхем незамедлительно затеял разговор о различных тропических заболеваниях.

Пропустив пару рюмок бренди, капитан вдруг забеспокоился. Ему показалось, что из караульного помещения на воротах доносится пение. Он порывался сходить проверить, что там творится, но Адам поспешно плеснул ему еще, а Филипс начал расспрашивать о былых сражениях. Осчастливленный вниманием, ветеран ударился в воспоминания и о проверке постов больше не заикался.

Рубины и впрямь оказали на хозяина магическое воздействие. Как и предсказывал Брум, они с порога привлекли его внимание, просто заворожив. Я мило беседовала с пожилым работорговцем, чья вытянутая физиономия и колючие глазки делали его похожим на ласку, когда сэр Корнелиус приблизился к нам с бокалом в руке.

— Как это нехорошо с вашей стороны, Райли, — заметил он, укоризненно покачав головой, — единолично наслаждаться обществом столь очаровательной юной леди! Нет уж, позвольте ее у вас украсть. — Торнтон подхватил меня под локоток и увлек за собой. — Ах, моя дорогая мисс Дэнфорт, — соловьем разливался комендант, — вы произвели на меня такое впечатление, что я жажду узнать о вас как можно больше. — Он отвел меня в укромный уголок между книжными полками и окном. Минерва неслышно следовала за мной, строго соблюдая дистанцию в два шага. — Какое у вас великолепное ожерелье, мисс Дэнфорт! — восхитился сэр Корнелиус, сделав вид, что только сейчас обратил на него внимание. — Я неплохо разбираюсь в камнях и со всей ответственностью заявляю, что никогда еще не встречал столь идеально подобранных. Если не секрет, откуда у вас это чудо?

Я выдала ему заранее заготовленную сказку о фамильных драгоценностях. Торнтон слушал очень внимательно, стоя спиной к гостям и не замечая бесшумно подкрадывающегося сзади Брума.

— На редкость чистой воды…

Он проглотил остаток фразы и поперхнулся, потому что ствол спрятанного под шалью Минервы пистолета уткнулся ему в бок. Оказавшийся рядом Адам в тот же миг приставил свой к его виску и спокойным голосом произнес:

— Вы мой пленник, сэр Корнелиус. Требую вашей безоговорочной капитуляции и немедленной сдачи форта со всем, что в нем находится. Если вы не согласны на мои условия, я буду вынужден вас убить.

Гостей коменданта и враз протрезвевшего капитана взяли на мушку, обезоружили и заперли в кладовой. Минерва подошла к окну и выстрелила в воздух. Это был сигнал нашим парням, спаивающим охранников в караулке. Оттуда послышались крики, грохнул одиночный выстрел, и все стихло. Брум рывком развернул Торнтона лицом к гавани.

— Взгляните сами, сэр Корнелиус, и вы убедитесь, что сопротивление бесполезно.

Оба наших корабля выстроились в линию с открытыми орудийными портами, в которых виднелись жерла трех десятков орудий.

— Что вам нужно? — пролепетал комендант, побелев от страха.

— Все, — лаконично ответил Адам.

Крепость капитулировала без единого выстрела. Гарнизон сложил оружие. Мы спустили реявший над фортом флаг, и через несколько минут к пристани пришвартовались полдюжины шлюпок, битком набитых корсарами. Торнтон собственноручно отворил нам дверь в хранилище, и до самого утра команды «Удачи» и «Скорого возвращения» перетаскивали, перевозили и складывали в трюмы его содержимое. Никто не жаловался, сгибаясь в три погибели под тяжестью мешков с золотым песком и слитками, слоновьих бивней и других ценностей, памятуя о том, что своя ноша не тянет. Последним, что доставили на борт флагмана, были два больших сундука, принадлежавших самому сэру Корнелиусу. Брум заставил последнего войти в опустевшее помещение и запер за ним дверь. А ключ прихватил с собой и выбросил в море.